Создать PDF Рекомендовать Распечатать

Государственное регулирование развития сельских территорий

Отраслевая экономика | (86) УЭкС, 4/2016 Прочитано: 9522 раз
(2 Голосов:)
  • Автор (авторы):
    Полушкин Никита Александрович
  • Дата публикации:
    23.04.16
  • ВУЗ ИЛИ ОРГАНИЗАЦИЯ:
    ФГБОУ ВПО “Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарева”

УДК 351:338.43

 Государственное регулирование развития сельских территорий

State regulation of development of rural territories

Полушкин Никита Александрович

аспирант кафедры государственного и муниципального управления

ФГБОУ ВПО “Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарева” Саранск, Российская Федерация

polushkinatm@gmail.com

NikitaA. Polushkin

Ogarev Mordovia State University,Saransk,Russian Federation

polushkinatm@gmail.com

Аннотация. В статье обоснованы подходы к совершенствованию государственного регулирования развития сельских территорий через разработку комплекса инструментов аграрной политики, а также поддержку диверсификации сельской экономики и улучшения деятельности сельских институтов, объектов инфраструктуры. Политику по развитию сельских территорий предлагается рассматривать как сферу взаимной ответственности государства, муниципалитетов, науки, бизнеса и гражданского общества.

Topic/theme. The current level of socio-economic development of rural areas does not meet the national interests, since it does not provide a decent standard and quality of life of the rural population, is not conducive to the formation of territorial self-developing and distinctive socio-ecological-economic territorial systems, the conservation of cultural property, to ensure reproduction and sustainable use of natural resources for agriculture, the country's food security, which requires fundamental changes in the policy of development of rural territories of the Russian Federation with a view to enhancing their sustainability.

Началоформы

Конец формы

Ключевые слова: устойчивое сельское развитие, территориальные системы, качество жизни, продовольственная безопасность, государственная поддержка.

Key words: sustainable rural development, territorial system, quality of life, food security, government support.

Экономически устойчивые и социально развитые сельские территории – гарант стабильности, независимости и продовольственной безопасности государства, поэтому вектор их развития должен стать приоритетным направлением национальной политики по устойчивому развитию. Устойчивое развитие сельских территорий, по нашему мнению - это целенаправленный процесс долговременного (непрекращающегося) развития с сохранением этой способности в будущем, c качественным и справедливымградиентом развития в экономической, экологической и социальной сферах жизнедеятельности. Сутью этого явления является гармония как соотношение качественных различий, но взятых как единое целое: экологобезопасного хозяйствования на селе с целью обеспечения населения страны полезным (органическим) и доступным продовольствием при неизменном повышении качества жизни сельских жителей с сохранением для будущих поколений природы, культуры, традиций, среды обитания с разумным государственным участием, вовлечением институтов регионального и местного управления. Сельское развитие, безусловно, предполагает, экономический рост и рост качества человеческого капитала сельских сообществ.

Социально-экономическую политику по развитию сельских территорий следует рассматривать как сферу взаимной ответственности государства, муниципалитетов, науки, бизнеса и гражданского общества за обеспечение достойного качества жизни людей, а качество жизни – как критерий эффективности государственного регулирования сельского развития. Система государственного регулирования развития сельских территорий, как конструктивно-содержательное выражение политики сельского развития, должна быть интегрированной, соответствующей интересам разных сельских поселений (по численности, удаленности, уровню развития экономики, социальной сферы и пр.) и эта позиция в настоящее время решается в рамках неоэндогенного подхода. [1, С. 18-20] При этом, несомненно, важным являются масштабы государственной помощи в рамках целевых программ развития, органично согласованные с интересами сельских жителей, которые должны быть институционально оформлены в виде местного самоуправления, кооперации и пр. и направлены на раскрытие внутреннего потенциала территории (природного, человеческого, экономического, исторического, культурного и пр.) с целью органической адаптации сельских сообществ к рынку. Аграрная компонента должна являться определяющей в сельском развитии, но не единственной.

Кризисы последних лет наглядно свидетельствую в целом о неустойчивости сложившейся в мире модели развития, важный недостаток которой – абсолютизация экономического роста в ущерб решению экологических и социальных проблем.

В поисках новых путей развития еще в конце 1980-х — начале 1990-х гг. в рамках структур ООН появились новые концептуальные подходы к развитию общества и экономики, в частности теория устойчивого развития (sustainable development). Состоявшаяся в июне 2012 года в Рио-де-Жанейро крупнейшая в ХХI веке Конференция ООН по устойчивому развитию («Рио+20») фактически подвела итоги двадцатилетия попыток человечества изменить традиционный тип развития на модель устойчивого развития. Критическая необходимость такого перехода впервые была заявлена в Рио-де-Жанейро в 1992 году («Повестка дня на XXI век»), [2] отражена в Декларации тысячелетия, принятой на «саммите тысячелетия» в Нью-Йорке в 2000 году, [3] а также подтверждена на Всемирном саммите по устойчивому развитию (WorldSummitonSustainableDevelopmentWSSD) в 2002 году. [4]

На саммите "Рио+20" было принято решение о разработке целей устойчивого развития, которые сменят Цели развития тысячелетия после 2015 г., при этом будут разработаны и приняты новые индикаторы устойчивого развития. Был также открыт «зеленый свет» для зеленой экономики, которая станет активно использоваться для достижения устойчивого развития.

Согласно принятым решениям, «устойчивое развитие» рассматривается как социоприродный глобальный процесс, основанный двух основных характеристиках – антропоцентрическом и биосфероцентрическом. Антропоцентрический связан с принципом равенства возможностей поколений людей по удовлетворению своих потребностей и, соответственно, права на жизнь. Биосфероцентрический признак – с сохранением биосферы как естественной основы всей жизни на Земле, ее устойчивости и естественной эволюции, с тем, чтобы дальнейшее развитие человечества не происходило бы экофобной форме. [5]

При этом нельзя не учитывать особенности перехода государств к устойчивому развитию. Включаясь в глобальный процесс, каждая страна должна делать акцент на решении своих внутренних проблем, гармонизации своего развития с другими странами планеты, взявшими курс на реализацию той же общецивилизационной стратегии. Реально лишь постепенное согласование национальных и глобальных интересов и целей, связанных с глобальным переходом к устойчивому развитию, ибо принесение в жертву собственных интересов в пользу общечеловеческим нереально как в объективном, так и субъективном плане, и такую позицию официально демонстрирует не только Россия. [6, С. 184-193, 7, С. 50, 68]

В этом смысле можно сказать, что появление приоритетов и целей устойчивого развития сдвигает национальные интересы в сторону глобальных, но отнюдь не ведет к нивелированию специфики, собственных интересов, целей, ценностей, идеалов и т.д. Эта ситуация типична абсолютно всех стран мирового сообщества. Это взаимодействие должно исключить все природопокорительные принципы, которые ведут свое начало еще от палеолита (пирогенные ландшафты) и, особенно, с неолитических трансформаций, обеспечивавших экономический рост и вызывающих в то же время, экологическую деградацию.

Особое значение для будущего России, страны, где сельские территории обладают большим природным, демографическим, экономическим и историко-культурным потенциалом, занимая 2/3 площади страны, где проживает 37,1 млн человек или 26% общей численности населения, и такую позицию официально демонстрирует не только Россия, [8] имеет их устойчивое развитие. Причем не только с точки зрения их вклада в устойчивость развития страны в целом по антропоцентрическим и биосфероцентрическим признакам, но и с позиции выполнения роли хранителя духовных ценностей, традиций, культуры русского народа, обеспечения продовольственной безопасности страны.

Следует отметить, что за последние десятилетия сельские территории России перестали динамично и устойчиво развиваться, что является следствием их кризисного состояния.

За последние четырнадцать лет численность сельских жителей сократилась на 2 241,8 тыс. чел., или на 5 % (для сравнения – численность городского населения уменьшилась на 3 %). Только в 2013 г., впервые после 1995 г., естественный прирост сельского населения стал близок к нулю, то есть наметилась положительная тенденция увеличения численности селян. Однако весьма высокой остается смертность сельских жителей. На селе она на 16 % выше, чем в городской местности, коэффициент рождаемости, наоборот, на селе – выше. В 2013 г. в сельской местности наблюдалась самая низкая смертность (14,5 %), самая же высокая – в 2005 г. (18,6 %). Самая высокая рождаемость была зафиксирована в 2012 г. и составила 14,7 %. В 2013 г. этот показатель снизился на 2 %.

Острой демографической проблемой в российском селе является увеличение миграционного оттока населения. Миграционная убыль в 2013 г. составила 177 151 чел. и по отношению к 2012 г. увеличилась почти на 6,3 %, к 2011 г. – на 17,7 %, к 2010 г. – почти в 2 раза, хотя это в какой-то степени связано с изменением методики учета мигрантов. За счет миграционного обмена с зарубежными странами численность сельского населения в 2013 г. увеличилась на 67 881 чел. Среди прибывших – 9 % населения моложе трудоспособного возраста, 81 % – трудоспособного возраста, 10 % – старше трудоспособного возраста, из них 60 % – мужчин, 40 % – женщин.

Причем уезжает из сельской местности наиболее экономически активная часть населения (12,72 % – в возрасте 15 – 19 лет, 13,98 % – 20 – 24 лет, 15,51 % – 25 – 29 лет, 10,68 % – 30 – 34 лет). Молодежь в возрасте 15 – 24 лет уезжает в город для получения образования, однако только малая часть возвращается обратно. Большая часть молодых людей остается в городской местности, не видя возможностей для профессиональной самореализации на селе. Молодежь не устраивает качество жизни на селе.

Самой главной причиной нежелания работать в аграрном секторе экономики является низкий уровень оплаты труда. Для сельских жителей она составляет лишь около 50 % от среднероссийского показателя (таблица 1).

Соотношение заработной платы в сельском хозяйстве, охоте и лесном хозяйстве со среднероссийским уровнем в 2000 г. составляло 44,3 %, в 2008 г. – 49,0 %, в 2009 г. – 51,6 %, в 2010 г. – 50,9 %, в 2011 г. – 53,3 %, в 2012 г. – 53,0 %, в 2013 г. – 52,8 %. Однако абсолютная разница в размере среднемесячной заработной платы в целом по российской экономике и в рассматриваемой отрасли увеличивается и в 2013 г. составила 14 068 руб., что на 1 568 руб. больше уровня предыдущего года.

Таблица 1 – Заработная плата работников сельского хозяйства, охоты и лесного хозяйства, руб.

Показатель

Год

2000

2008

2009

2010

2011

2012

2013

Всего по экономике

2 223

17 290

18 638

20 952

23 369

26 629

29 792

Сельское хозяйство, охота и лесное хозяйство

985

8 475

9 619

10 668

12 464

14 129

15 724

Абсолютная разница

1 238

8 815

9 019

10 284

10 905

12 500

14 068

Соотношение со среднероссийским уровнем, %

44,3

49,0

51,6

50,9

53,3

53,0

52,7

Соотношение с предыдущим годом, %

107,8

112,4

111,5

113,9

111,8

В целом для российского села крайне острой является проблема бедности населения, хотя за 2000 – 2012 гг. доля населения с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума (уровень бедности) уменьшилась в 1,8 раза: 16,9 % в 2012 г. против 34,3 % в 2000 г. При этом в городской местности масштабы бедности сокращались опережающими тепами (по отношению к 2000 г. уровень бедности уменьшился в 3,1 раза), что привело к большому разрыву этого показателя у в городских и сельских жителей. Так, если в городской местности за чертой бедности в 2012 г. находилось 8,8 % населения, то в сельской – 16,9 %; в 2011 г. – 10,4 и 18,4; в 2000 г. – 26,9 и 34,3 % соответственно. В результате, если в 2000 г. разница между городом и селом по уровню бедности составляла 1,3 раза, то в 2012 г. она почти в 2 раза превысила уровень бедности в городе. Можно утверждать, что российская бедность локализуется в сельской местности. Многодетные семьи при этом являются анклавами бедности и крайней бедности. На долю детей в возрасте до 16 лет приходится 28,5 % от всей доли малоимущих граждан, на молодежь в возрасте 16 – 20 лет – 24,2 %, меньше всего малоимущих сельчан среди пенсионеров (9,3 %), хотя эта возрастная группа составляет почти 23 % от общей численности сельского населения. Пенсионеры, которые преимущественно проживают отдельно и имеют хотя и небольшой, но стабильный доход в форме пенсии, а также поступления от личного подсобного хозяйства, живут лучше, чем население в трудоспособном возрасте с демографической нагрузкой.

Крайне низкими остаются темпы повышения уровня благоустройства сельского жилищного фонда. Отставание от городского уровня (за исключением газоснабжения) по оснащенности водопроводом составляет 1,7 раза, канализацией – 2,3 раза, отоплением – 1,4 раза, ваннами (душем) –         2,6 раза, горячим водоснабжением – 2,9 раза. Одновременно всеми видами коммунальных удобств в сельских территориях оборудовано лишь 26 % общей площади жилья, тогда как в городе – 78 % (таблица 2).

Таблица 2 – Благоустройство сельского и городского жилищного фонда

p1

Особо следует отметить неблагополучную ситуацию с медицинским обслуживанием в сельских территориях. В 2013 г. было введено всего 394 койки, что по сравнению с предыдущим годом почти в 3 раза меньше, а с 2011 г. – в 4 раза. В рамках Федеральной целевой программы «Социальное развитие села до 2013 г.» в 2013 г. больничные учреждения не строились. Всего за период действия программы введено больниц на 6,1 тыс. коек, что составляет 54,6 % общего ввода этих учреждений в сельской местности.

Также сократился ввод амбулаторно-поликлинических учреждений на селе и составил 5 121 посещение в смену, или 85,7 % к уровню 2012 г. и 176,4 % к уровню 2000 г. За период действия программы по социальному развитию села было построено амбулаторно-поликлинических учреждений на 7,5 тыс. посещений в смену, или 19,3 % общего ввода этих объектов в сельской местности.

По данным официальной статистки, на селе сокращается число учреждений культуры. Так, в 2013 г. насчитывалось 37,2 тыс. учреждений культурно-досугового типа, что на 1,3 тыс. (3,4 %) меньше, чем в 2012 г., и на 10,9 тыс. (23 %) – в 2000 г. Такая же отрицательная тенденция прослеживается в числе общедоступных библиотек: в 2013 г. их количество составило 30,3 тыс., что на 0,8 тыс. (2,6 %) меньше предыдущего года и на 6,1 тыс. (17 %) – 2000 г. Причем сокращение числа сельских учреждений культуры происходит в основном за счет закрытия мелких периферийных учреждений, находящихся на малонаселенных сельских территориях и являющихся единственным местом «приобщения людей к культуре». По данным официальной статистики, около 70 % сельских населенных пунктов не имеют вообще учреждений культуры, а в тех населенных пунктах, где еще остались учреждения культуры, около 35 % зданий находятся в неудовлетворительном состоянии, около 30 % нуждаются в капитальном ремонте, а износ оборудования составляет почти 70 %. Аналогичная проблема наблюдается в развитии детских школ искусств, которых в сельской местности насчитывается 1 865, причем 40 % зданий требуют капитального ремонта, 3 % – аварийные здания. [9]

Таким образом, основными проблемами в развитии сельских территорий являются: снижение численности населения; бедность и высокая безработица среди сельского населения; снижение качества сельской жизненной среды (благоустройство территорий, состояние сферы услуг); обеднение сельской культуры; кризис сельского хозяйства; ухудшение экологической ситуации.

Основными причинами это видятся: недостаточное внимание государства к проблемам развития сельских территорий в виде низкого уровня государственной поддержки, в том числе научных исследований и кадрового обеспечения, межведомственной разобщенности в регулировании развития сельских территорий, слабого ресурсного обеспечения и некомплексности целевых программ сельского развития при низкой ориентированности на село общенациональных проектов и государственных программ. Более того в сельской местности недостаточное внимание уделяется стимулированию развития несельскохозяйственных видов деятельности и диверсификации экономики села.

До сих пор в РФ само понятие «сельские территории» является довольно имплицитным. Остаются неопределенными конкретные показатели идентификации сельских территорий. Это является сдерживающим фактором выполнения комплекса задач, которые касаются экономических, социальных, экологических и других сфер жизнедеятельности села.

В Концепции устойчивого развития сельских территорий в Российской Федерации на период до 2020 года понятие «сельская территория» аналогично понятию «сельская местность» и «селу в широком смысле» и определяется как «территории за границами городов, включающие территории сельских населенных пунктов и межселенные территории». [10]

Обращение к этимологии слова «село» привело нас к следующим результатам: село – это древнерусское слово, означающее жилище; селение; поле. Старославянское слово село означало населенное место, дворы, жилые и хозяйственные постройки, поле, земля. Болгарское «село», сербохорватское «село» - это почва, жилище, местечко, деревня. [11] В словаре С.И. Ожегова село – это большое крестьянское селение (в настоящее время административный центр сельского района). [12] В начале XX века селом считалось сельское поселение, где была церковь.

Село сегодня – это социально-территориальная подсистема российского общества, имеющая органически присущие данному типу поселения особенности: малолюдность, дисперсный характер производства и расселения, удаленность от центров, в которых концентрируется услуговая деятельность. Было бы целесообразным принятие на законодательном уровне (по примеру стран-членов Организации экономического сотрудничества) критериев, во-первых, для отнесения общин к сельским районам – к примеру, с плотностью менее 150 жителей на 1 км,2 во-вторых, сельских территорий, если в сельских общинах проживают более 50% населения.[13, С. 19]

Совет Европы, например, характеризует сельские территории как «внутренние или прибрежные районы, которые включают малые города и деревни, служат в роли заповедников или поселенческих территорий, где используются сельское и лесное хозяйство, аквакультура и рыболовство, существуют возможности экономической и культурной деятельности для сельских жителей, возможности для отдыха и проведения свободного времени».

Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) к сельским регионам относит население, землю и другие ресурсы открытого ландшафта и мелких поселений за пределами непосредственных экономических областей влияния крупных городских центров. Они состоят из общин с небольшой плотностью населения и не имеют крупного городского центра.

Считаем, что сельские территории следует рассматривать как сложные социо-природно-экономические системы, как территории с преимущественно сельскохозяйственной деятельностью, сельского расселения, окружающей среды, которые следует охранять и использовать не только для консервации старых традиций, но для прогресса в их развитии, как совокупность социальных отношений, институциональных образований и уровней управления.

Устойчивое развитие сельских территорий должно базироваться на принципах:

- экологических: рационального использования природно-ресурсного потенциала, экологически безопасного использования технологий, безопасности продовольствия;

- экономических: обеспечения устойчивости и эффективности воспроизводственных процессов и экономической самодостаточности территории, вовлечения в экономику капитала, сохранения и развития конкурентных преимуществ;

- социальных: воспроизводства жизнеобеспечения, рационализации деятельности в повышении качества жизни сельских жителей, социальной справедливости и социального контроля;

- институциональных: эффективного управления территорией, обеспечения финансовыми ресурсами и механизмами для достижения саморазвития территории, самоорганизации сельского сообщества. [14, С. 18]

Сельский социум, обеспечивая экономический оборот на сельских территориях для обеспечения населения всей страны продовольствием, одновременно воспроизводят сельский уклад жизни. При этом социальное воспроизводство должно быть расширенным, что отнюдь не означает только физическое увеличение сельского населения (процессы урбанизации протекают весьма интенсивно), приоритетом должно становиться качественное изменение крестьянского сообщества. Наметившийся рост в аграрной сфере, к сожалению, в настоящее время не обеспечен адекватным предложением рабочей силы.

В плане развития обеспечения продовольственной безопасности через устойчивое сельское развитие следует отметить следующее: обеспечение доступными продуктами питания населения страны в количестве и качестве, необходимом для активной и здоровой жизни невозможно без перехода сельских территорий страны на путь устойчивого развития. И наоборот – устойчивое развитие села по антропоцентрическим и биосфероцентрическим признакам, т.е. сохранение культуры и биосферы невозможно без обеспечения их совместной безопасности. При этом очень важно, чтобы был соблюден баланс интересов сельских и городских жителей. В этом проявляются основные принципы широкого системно-синергетического подхода, которые можно даже назвать принципами ноосферогенеза.

Переход к модели устойчивого развития сельских территорий следует рассматривать как всеохватывающий управленческий процесс, который может быть символически представлен как наложение основных ограничений на естественно (стихийно) протекающий рыночный процесс, что должно снижать его негативные последствия для общества и природы.

Одним из приоритетных направлений современной государственной политики Российской Федерации должно стать создание условий для устойчивого развития сельских территорий. Массовый отток сельского населения в города, как следствие, обезлюдение целых районов, формирование обширных зон «депрессии» можно остановить только на основе поэтапной целенаправленной политики развития сельских территорий, включающей в себя, с одной стороны, комплекс мер по стимулированию производства продуктов питания и обеспечению продовольственной безопасности, с другой, создание диверсифицированной, многоукладной сельской экономики, а также мер по поддержанию экологической безопасности природной среды.
Государственное вмешательство в регулирование сельского развития обусловлено еще целым рядом причин. Это:

- Специфика аграрного труда. Значительное влияние на его функционирование оказывают факторы, не зависящие от человеческого вмешательства: климат, погодные условия, физиологические характеристики растений и животных, а также тесная взаимосвязь в аграрных сообществах экономических и социально-демографических процессов;

- Несовершенство рыночных механизмов в регулировании сельского развития, что во многом связано, во-первых, с провалом конкуренции. Свободная конкуренция, закономерно ведущая к монополизации, охватывает аграрную экономику в значительно меньшей степени, чем промышленность. Естественные монополии стремятся диктовать цены на рынке сырья и средств производства, и в связи с этим в системе рыночной инфраструктуры может возникать дипаритет цен, т. е. неравенство в ценообразовании, которое складывается не в пользу аграрной сферы.[15, С. 24, 16, С. 20-25] Во-вторых, со спецификой поставок сельхозпродукции на рынок, которая заключается в ограниченности и неравномерности предложения; ограниченностью предложения на микроуровне, обусловленной потребительским характером производства; особенностями, характеризующими удовлетворение запросов сельских товаропроизводителей, которое зависит от поведения на рынке производителей ресурсов и услуг.

- Несовершенство рынка в отношении сельского развития проявляется и в том, что не учитывается создание аграрной сферой экономики общественных благ. Село в целом следует рассматривать как генератор общественных благ, особенностью потребления которых, как известно, является неисключающий характер. Кроме того, они неконкурентны. Общественный блага, которые создаются в сельской местности, становятся «принадлежностью» этой местности. Такие общественные блага, как природные красоты, ландшафты, возможности отдыха на роде генерируются в сельских территориях и в значительной степени зависят от оптимального функционирования отраслей сельской экономики и, прежде, всего сельскохозяйственного производства (особенно для удаленных районов, позволяя предотвратить депопуляцию населения). [17, С. 488-502] Более того, в ряду общественных благ, следует обратить особое внимание на продовольственную безопасность, являющейся важной составляющей национальной безопасности страны.

Рыночные силы не учитывают позитивные экстерналии аграрной сферы в виде вышеназванных общественных благ (вклад в сельское развитие, позитивный эффект от развития туризма, сохранения природных ландшафтов, традиций, культуры, исторических ценностей и пр.), как впрочем, и негативные внешние эффекты в виде, например, загрязнения окружающей среды.

Государственное регулирование призвано также устранять такие несовершенства рынка в сельской местности, как ограниченность информации. Сельские жители не в состоянии самостоятельно финансировать фундаментальные и прикладные научные исследования.

Особо значимой становится роль государства в сельском развитии в периоды макроэкономических нарушений в стране и мире, поскольку в век глобализации практически все страновые экономические кризисы в той или иной степени приобретают глобальный характер.

Все приведенные аргументы еще раз доказывают, что при существующей зависимости сельхозпроизводителей от микро- и макросреды рыночный механизм, даже с самой высокой степенью предпринимательской инициативы и кооперации, без регулирующей роли государства не сможет обеспечить устойчивого сельского развития. Крестьяне оказываются неспособными самостоятельно обеспечивать развитие сельских территорий на должном уровне (в сельской местности, возможно, до сих пор бы не было дорог, электричества и пр.). Однако до сих пор дискуссионным остается вопрос о том, как, каким образом это делать, с помощью каких мер, в каких масштабах.

Известны следующие подходы к решению проблем сельского развития: экзогенный и эндогенный. Суть первого подхода состоит в признании государственной поддержки сельскохозяйственного производства как основы жизнедеятельности сельских поселений, а также создания условий для мобильности труда и капитала (СССР, 1960-1980 гг.). 1990-е годы показали некоторую ошибочность данного подхода к сельскому развитию: развитие стало весьма зависимым от госвливаний и политических решений, искажало посылы развития (развивались определенные виды бизнеса и территории), стирало культурные и природные особенности сельских территорий. Как результат, кризис сельскохозяйственного производства привел к тяжелой деградации российского села. Более того, данный подход привел к появлению безъинициативности у основной массы крестьянства.

Перечисленные недостатки привели к созданию эндогенного подхода к сельскому развитию, основанному на допущении того, что специфическое природное, культурное наследие и человеческий капитал территории является ключом к ее устойчивому развитию (США, страны ЕС). Ортодоксальные приверженцы самостоятельного экономического развития выступают против интеграции с внешними рынками, аргументируя это усилением зависимости и процессов маргинилизации сельского населения. Они ставят под сомнение возможность участия в глобальной экономике локального сообщества на равноправных условиях. В подтверждение своим умозаключениям сторонники эндогенного подхода приводят результаты социологического опроса сельских жителей, наглядно говорящие о солидарном противодействии сельских жителей любым начинаниям извне.[17, С. 68-82, 18, С. 49-84, 19, с. 19]

Сегодня теория самостоятельного развития получила распространение среди радикально настроенных представителей партии «зеленых», выступающих за самобытность хозяйственных отношений. Они настаивают на поддержке сельского развития через поддержку промыслов, туризма, сельскохозяйственной кооперации, считая ее гарантией справедливого распределения результатов труда, а также того, что хозяйственная деятельность будет осуществляться в интересах общества. [20]

Таким образом, анализ эволюции теории сельского развития позволяет сделать очевидный вывод о неспособности обеих моделей, а, следовательно, и подходов к решению проблем сельского развития самостоятельно адекватно решать многогранные проблемы сельских жителей и удовлетворять их социальные потребности. Политика сельского развития должна быть интегрированной, соответствующей интересам разных сельских поселений (по численности, удаленности, уровню развития экономики, социальной сферы и пр.) и эта позиция в настоящее время решается в рамках неоэндогенного подхода. [21] При этом, несомненно, важным являются масштабы государственной помощи в рамках целевых программ развития, органично согласованные с интересами сельских жителей, которые должны быть институционально оформлены в виде местного самоуправления, кооперации и пр. и направлены на раскрытие внутреннего потенциала территории (природного, человеческого, экономического, исторического, культурного и пр.) с целью органической адаптации сельских сообществ к рынку.

Безусловно, между экономическим и социальным развитием существует тесная взаимосвязь. Однако между ними нельзя ставить знак равенства. Успехи экономического развития могут трансформироваться, а могут и не трансформироваться в улучшение условий жизни населения. В то же время социальное развитие территории в определенной мере возможно и без активной экономической деятельности, хотя очевидно, что потенциал подобного развития достаточно жестко ограничен. Неоднозначны здесь и причинно-следственные связи – хотя традиционно считается, что экономические условия формируют предпосылки для социального развития, вполне возможна и обратная зависимость: улучшение условий жизнедеятельности людей делает территорию притягательной для бизнеса, в то время как социальная деградация не позволяет реализовать даже те возможности экономического развития, которые имеются в наличии. Высокий уровень образования и здравоохранения в сельской местности, к примеру, обеспечивает не только частные выгоды, но и общественные. Образованные и здоровые люди принимают правильные решения, больше подвержены новациям, легче решают сложные производственные задачи и пр.

В целом, переход к устойчивому сельскому развитию будет эффективно развертываться лишь в случае кардинального изменения ценностных ориентаций (в том числе и в области прав и свобод человека) и формирования чувства хозяина. Приоритетным механизмом таких трансформаций станет становление новой системы аграрного образования как модели образования XXI века, выполняющей не только социальную функцию передачи знаний, опыта и культуры от прошлых и нынешних поколений к будущим, но и функцию подготовки крестьянина к опережающим действиям по переходу к устойчивому развитию.

Список литературы

  1. Полушкина Т.М. Развитие теории и методологии государственного регулирования аграрной сферы экономики// диссертация на соискание ученой степени доктора экономических наук–Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарева. Саранск, 2010 – 344 с.

2. Декларация тысячелетия Организации Объединенных Наций >>http://www.un.org/ru/ documents/decl_conv/declarations/summitdecl.shtml

3. UN CSD Indicators of Sustainable Development-3rd edition United Nations department of economic and Social Affairs, Division for Sustainable development. 2007.  http://www.un.org/esa/sustdev/natlinfo/indicators/factsheet.pdf.

4. Урсул А.Д. Переход России к устойчивому развитию. Ноосферная стратегия. М.,1998. – 500 с.

  1. Устойчивое развитие в России / Под ред. С. Бобылева и Р. Перелета / Берлин – Санкт Петербург, 2013 г. – С. 224 с.
  2. Урсул А.Д., Урсул Т.А. Устойчивое развитие и безопасность: учебное пособие. – М., 2013. – 515 с.
  3. Наше общее будущее. Доклад Международной комиссии по окружающей среде и развитию (МКОСР) : пер. с англ. / под ред. С.А. Евтеева, Р.А. Перелета. – М. : Прогресс, 1989. – 372 с.
  4. Доклад об устойчивом развитии сельских территорий Российской федерации, М, 2014 год.
  5. Инструменты преодоления глобальных вызовов и угроз для аграрной сферы экономики России: монография / Т. М. Полушкина, Е. Г. Коваленко, О. Ю. Якимова [и др.] ; под общ. ред. Т. М. Полушкиной. – Саранск : Изд-во Мордов. ун-та, 2015. – 136 с.
  6. Концепция устойчивого развития сельских территорий Российской Федерации на период до 2020 года / Сайт Минсельхоза РФ [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.mcx.ru/ (дата обращения: 17.03.2011).
  7. Модернизация механизма устойчивого развития сельских территорий: монография / Е.Г. Коваленко, Т.М. Полушкина, О.Ю. Якимова и др.; под общей ред. Е.Г. Коваленко. – М.: Издательский дом Академии Естествознания, 2014. – 166 с.11.
  8. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова Толковый словарь русского языка (онлайн версия) // http://www.classes.ru/all-russian/russian-dictionary-Ozhegov-term-31480.htm
  9. Федотова М.Ю. Устойчивое развитие сельских территорий как направление стратегии их функционирования: монография /М.Ю. Федотова, А.А. Ломакин. – Пенза: РИО ПГСХА, 2013. – С.19.
  10. Меренкова И.Н. Устойчивое развитие сельских территорий: теория, методология и практика. Автореферат диссертации на соискание ученой  степени доктора экономических наук. Воронеж, ГНУ НИИЭОАПК ЦЧР России, 2011. – 50 с.
  11. Полушкина Т.М. Обоснование приоритетов государственного воздействия на развитие аграрной сферы экономики // Вестник Саратовского государственного социально-экономического университета. – 2009. – № 3. – С. 127-130.
  12. Кожевникова Л. М. Теории обоснования государственного регулирования рыночных отношений в сельском хозяйстве России и исторический опыт / Л. М. Кожевникова // Историческая и социально-образовательная мысль. – 2012. – № 4 (14). – С. 20–25.
  13. Сельская экономика: Учебник / под ред. проф. С.В. Киселева. – М.: ИНФРА-М, 2008. – 572 с.
  14. Проблемы и перспективы развития АПК и сельских территорий / [Е. В. Автайкина, О. А. Аничкина, Л. В. Гайдаренко и др.] ; под общ. ред. С. С. Чернова ; Центр развития науч. сотрудничества. - Новосибирск : ЦРНС, 2013. - 281 с.
  15. Стратегическое управление социально-экономическим развитием территории // Коваленко Е.Г., Якимова О.Ю., Баландина С.В., Зинчук Г.М., Кочеткова С.А., Полушкина Т.М., Рябова С.Г., Тишкина Т.М.
    монография / под редакцией Е. Г. Коваленко; Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарева. Саранск, 2006.
  16. Полушкина Т.М., Панчина Ю.С. От органического сельского хозяйства к «зеленой экономике» // Управление экономическими системами: электронный научный журнал. - 2015. - №(80).
  17. Полушкина Т.М. Формирование рациональной системы государственного регулирования аграрной сферы экономики, отвечающей требованиям экономически эффективной аграрной политики // Фундаментальные исследования. 2012. – № 9-4. – С. 976-980.
 

  vakperechen

ОБНОВЛЕННЫЙ СПИСОК ВАК 2016 г.
ОТ 19.04.2016  >> ПРОСМОТРЕТЬ
tass
 
ПО ВОПРОСАМ ПУБЛИКАЦИИ СТАТЕЙ И СОТРУДНИЧЕСТВА ОБРАЩАЙТЕСЬ:
skype SKYPE: vak-uecs
e-mail
MAIL: info@uecs.ru
phone
+7 (928) 340 99 00
 

АРХИВ НОМЕРОВ

(01) УЭкС, 1/2005
(02) УЭкС, 2/2005
(03) УЭкС, 3/2005
(04) УЭкС, 4/2005
(05) УЭкС, 1/2006
(06) УЭкС, 2/2006
(07) УЭкС, 3/2006
(08) УЭкС, 4/2006
(09) УЭкС, 1/2007
(10) УЭкС, 2/2007
(11) УЭкС, 3/2007
(12) УЭкС, 4/2007
(13) УЭкС, 1/2008
(14) УЭкС, 2/2008
(15) УЭкС, 3/2008
(16) УЭкС, 4/2008
(17) УЭкС, 1/2009
(18) УЭкС, 2/2009
(19) УЭкС, 3/2009
(20) УЭкС, 4/2009
(21) УЭкС, 1/2010
(22) УЭкС, 2/2010
(23) УЭкС, 3/2010
(24) УЭкС, 4/2010
(25) УЭкС, 1/2011
(26) УЭкС, 2/2011
(27) УЭкС, 3/2011
(28) УЭкС, 4/2011
(29) УЭкС, 5/2011
(30) УЭкС, 6/2011
(31) УЭкС, 7/2011
(32) УЭкС, 8/2011
(33) УЭкС, 9/2011
(34) УЭкС, 10/2011
(35) УЭкС, 11/2011
(36) УЭкС, 12/2011
(37) УЭкС, 1/2012
(38) УЭкС, 2/2012
(39) УЭкС, 3/2012
(40) УЭкС, 4/2012
(41) УЭкС, 5/2012
(42) УЭкС, 6/2012
(43) УЭкС, 7/2012
(44) УЭкС, 8/2012
(45) УЭкС, 9/2012
(46) УЭкС, 10/2012
(47) УЭкС, 11/2012
(48) УЭкС, 12/2012
(49) УЭкС, 1/2013
(50) УЭкС, 2/2013
(51) УЭкС, 3/2013
(52) УЭкС, 4/2013
(53) УЭкС, 5/2013
(54) УЭкС, 6/2013
(55) УЭкС, 7/2013
(56) УЭкС, 8/2013
(57) УЭкС, 9/2013
(58) УЭкС, 10/2013
(59) УЭкС, 11/2013
(60) УЭкС, 12/2013
(61) УЭкС, 1/2014
(62) УЭкС, 2/2014
(63) УЭкС, 3/2014
(64) УЭкС, 4/2014
(65) УЭкС, 5/2014
(66) УЭкС, 6/2014
(67) УЭкС, 7/2014
(68) УЭкС, 8/2014
(69) УЭкС, 9/2014
(70) УЭкС, 10/2014
(71) УЭкС, 11/2014
(72) УЭкС, 12/2014
(73) УЭкС, 1/2015
(74) УЭкС, 2/2015
(75) УЭкС, 3/2015
(76) УЭкС, 4/2015
(77) УЭкС, 5/2015
(78) УЭкС, 6/2015
(79) УЭкС, 7/2015
(80) УЭкС, 8/2015
(81) УЭкС, 9/2015
(82) УЭкС, 10/2015
(83) УЭкС, 11/2015
(84) УЭкС, 11(2)/2015
(85) УЭкС,3/2016
(86) УЭкС, 4/2016
(87) УЭкС, 5/2016
(88) УЭкС, 6/2016
(89) УЭкС, 7/2016
(90) УЭкС, 8/2016
(91) УЭкС, 9/2016
(92) УЭкС, 10/2016
(93) УЭкС, 11/2016
(94) УЭкС, 12/2016
(95) УЭкС, 1/2017
(96) УЭкС, 2/2017
(97) УЭкС, 3/2017
(98) УЭкС, 4/2017
(99) УЭкС, 5/2017
(100) УЭкС, 6/2017
(101) УЭкС, 7/2017
(102) УЭкС, 8/2017
(103) УЭкС, 9/2017
(104) УЭкС, 10/2017
(105) УЭкС, 11/2017
(106) УЭкС, 12/2017
(107) УЭкС, 1/2018
(108) УЭкС, 2/2018
(109) УЭкС, 3/2018
(110) УЭкС, 4/2018
(111) УЭкС, 5/2018
(112) УЭкС, 6/2018
(113) УЭкС, 7/2018
(114) УЭкС, 8/2018
(115) УЭкС, 9/2018

 Федеральная служба по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций

№ регистрации СМИ ЭЛ №ФС77-35217 от 06.02.2009 г.       ISSN: 1999-4516