Ошибка
  • Delete failed: '0f05f0615698aab9918002cf79362b67.php_expire'
  • Delete failed: '0f05f0615698aab9918002cf79362b67.php'
  • Delete failed: '8b22470ce6d0ae89a54a775b5d81b371.php_expire'
  • Delete failed: '8b22470ce6d0ae89a54a775b5d81b371.php'
  • Delete failed: 'fcb1ac34e1b55723242b564a6da6b557.php_expire'
  • Delete failed: 'fcb1ac34e1b55723242b564a6da6b557.php'

Создать PDF Рекомендовать Распечатать

Предпосылки реализации кластерного подхода к управлению социально-экономическим развитием Российской Федерации

Региональная экономика | (102) УЭкС, 8/2017 Прочитано: 4764 раз
(1 Голосование)
  • Автор (авторы):
    Колмаков Владимир Владимирович , Полякова Александра Григорьевна
  • Дата публикации:
    23.08.17
  • ВУЗ ИЛИ ОРГАНИЗАЦИЯ:
    Российский экономический университет им. Г.В. Плеханова
    Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ

Предпосылки реализации кластерного подхода к управлению социально-экономическим развитием Российской Федерации

Premises of implementing the cluster approach to the management of social and economic development in the Russian Federation

Колмаков Владимир Владимирович 

Kolmakov Vladimir Vladimirovich

кандидат экономических наук, доцент

доцент кафедры финансового менеджмента

Российский экономический университет им. Г.В. Плеханова

vladimirkolmakov@mail.ru

Полякова Александра Григорьевна

Polyakova Aleksandra Grigorievna

доктор экономических наук, профессор

ведущий научный сотрудник Института
социального анализа и прогнозирования

Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ

профессор департамента менеджмента

Финансовый университет при Правительстве РФ

agpolyakova@mail.ru

 

Аннотация. В работе рассмотрены основные подходы к идентификации и определению кластеров в региональном экономическом пространстве. Выполнен анализ наиболее распространенных дефиниций и исследованы возможности использования кластеров в качестве активного ядра программ социально-экономического развития страны в целом или отдельных регионов. В заключительной части работы представлен обзор наиболее значимых проблем программно-целевого управления. препятствующих адаптации кластерного подхода к управлению социально-экономическим развитием.

Abstract. The paper studies basic approaches to cluster identification and definition in regional economic space. The most common definitions were analyzed, as well as the research of possibilities of using clusters as active core of federal or regional programs of social and economic development was implemented. The concluding remarks represent the most important problems of program management approach, that undermine the efficiency of cluster approach adaptation.

Ключевые слова: кластер, кластерный подход, социально-экономическое развитие, экономический рост, регион, импортозамещение.

Keywords: cluster, cluster approach, social and economic development, economic growth, region, imports substitution

 

Введение

 Значительным фактором, подорвавшим сложившуюся ранее динамику социально-экономического развития Российской Федерации, стала реализация страновых рисков, следствием которой стало ограничение доступа к глобальному капиталу, отток иностранных инвестиций и закрытие ряда сегментов мирового рынка капитала для российских частных и публичных заемщиков. В подобных условиях российский реальный сектор испытал на себе существенный и продолжительный дефицит капитала, как краткосрочного, так и долгосрочного, который и раньше не был в избытке.

Кризис 2014-2016 гг., помимо деструктивного воздействия, имел также и ряд конструктивных последствий, равно как и определенный санирующий эффект. В частности, режим санкций подтолкнул власти и реальный сектор к активным практическим шагам в области импортозамещения и технологического перевооружения, которые на уровне целей были декларированы еще в 2008 г. Нечто подобное исследователи отмечали в качестве итога кризиса 1998 г. [1].

Запуск программы импортозамещения – на сей раз более широкой, нежели продовольственное импортозамещение, известное еще со времен Приоритетных Национальных Проектов – стал одним из наиболее обсуждаемых элементов антикризисного плана Правительства, итоги реализации которого многие сочли неутешительными. Основная причина заключается в том, что налаживанию выпуска готовой продукции в сегменте товаров, ориентированных на конечного потребителя, осложняется недофинансированием и недостаточной технологической вооруженностью: импортное оборудование и комплектующие подорожали в результате девальвации рубля, часть поставщиков оказалась под действием режима санкций. Кроме того, как утверждают М. Чардымский и М. Андрасюк [2], неэффективная ассортиментная политика промышленных предприятий также не способствует активизации спроса на их продукцию в условиях кризиса.

При этом выпуск средств производства, особенно в сегменте машиностроения, станкостроения, приборостроения и электроники находится в значительной зависимости от импорта оборудования, доля которого в некоторых видах деятельности достигает 90% [3].

Таким образом, очевидно, что импортозамещение как длительный процесс существенных преобразований национальной воспроизводственной системы, должно рассматриваться в качестве многоуровневой конструкции. При этом каждому уровню соответствует определенная «глубина» импортозамещения. Так, для базового импортозамещения характерно производство товаров массового спроса на территории страны на импортированных производственных мощностях и по технологии иностранного правообладателя, при этом сырье и материалы также могут импортироваться ввиду отсутствия их выпуска внутри страны. Следующий уровень предполагает замещение импортного сырья и материалов отечественной продукцией. Последующее углубление – промышленно-технологическое импортозамещение – предполагает перевооружение реального сектора экономики средствами производства, изготовленными внутри страны по отечественным технологиям.

Учитывая сказанное, вторая волна импортозамещения должна иметь целью создание производственных мощностей для налаживания выпуска средств производства – технологического перевооружения отечественной промышленности. Основу поступательной динамики в этом процессе должны формировать эффективные механизмы генерации технологий и их трансфера в сферу практического применения – в промышленность – для адаптации и последующей коммерциализации. Подобного рода механизмы предполагают активную эксплуатацию синергетических эффектов, возникающих в результате интеграции разноуровневых хозяйствующих субъектов в инновационные кластеры, которых в России пока немного, если рассматривать проблему с позиции требуемых масштабов технологического перевооружения и, как указывает В.В. Матвеев, – вытеснения устаревших технологий [4].

Признавая кластеры средой развития и реализации технологических инициатив, необходимо отметить, что собственно кластеризация лишь отчасти способствует решению проблемы недофинансирования НИОКР и последующих стадий внедрения инновационных разработок [5]. Возможности привлечения иностранных инвесторов ограничены существующими рисками, равно как и вопросами экономической целесообразности участия иностранного капитала в стратегической перспективе. Следовательно, значимым и доступным источником долгосрочного финансирования остается государство, сталкивающееся со значительными ограничениями, такими как сокращение доходной части консолидированного бюджета, необходимость повышения эффективности использования бюджетных средств. Существующая практика программно-целевого бюджетирования также накладывает ряд ограничений, связанных с необходимостью наличия соответствующих мероприятий и статей расходов в документах стратегического планирования.

Применяемые сегодня подходы к формированию кластеров опираются на достижения экономической науки середины XX века, имеют в своей основе значительные элементы существовавших ранее территориальных производственных комплексов, объединяют фактически сложившиеся конгломераты и эксплуатируют устоявшиеся воспроизводственные цепочки с известными мультипликаторами валовой добавленной стоимости. Сформированные в такой логике кластеры способны быть экономически эффективными, однако потребность в формировании альтернативных подходов к формированию кластеров и в их методической проработке представляется обоснованной.

 

Основной раздел

 

Последние десятилетия теория кластеров, сфера её применения и политика экономического развития, основанная на кластерах, занимают важнейшее место в теории и практике регионального экономического развития. Согласно теории кластеров, нахождение в составе кластера, располагающегося на определённой территории, выгодно для компаний, и эти преимущества в совокупности приводят к росту объёмов производства в регионе.

Географическая близость организаций способствует накоплению положительного эффекта, что, в свою очередь, ведёт к сокращению производственных затрат фирм за счёт агломерационной экономии, упрощения процесса обмена знаниями и, как следствие, развитию инноваций и повышению производительности. Соответственно, компании из кластеров станут более конкурентоспособными, а регионы с эффективно функционирующими кластерами будут демонстрировать более высокие темпы роста.

Предполагается, что кластеры имеют большое значение для понимания и стимулирования экономического роста регионов. Практикующим специалистам и разработчикам экономической политики важно понимать, как нужно действовать и что нужно предпринять, чтобы объединение преимуществ кластеров привело к экономическому росту. С учётом того, что методы анализа и политики, основанные на кластерах, стали частью современной политики регионального экономического развития, специалистам важно понимать динамику развития кластеров, ограничения, а также преимущества применяемых кластерных стратегий.

М. Портер, наиболее часто цитируемый аналитик и сторонник кластерной политики, под кластером понимает «сконцентрированную на некоторой территории совокупность взаимосвязанных и взаимодополняющих друг друга компаний и организаций определённой сферы деятельности». Однако определение Портера далеко не единственное. Значение слова «кластер» неоднозначно, и данный термин зачастую используется разными авторами в разных смыслах. Несмотря на повсеместное использование кластерного анализа и кластерных стратегий, данное понятие не имеет единого значения.

Исследование обширной литературоведческой базы позволяет обнаружить множество интерпретаций понятия кластера, некоторые из них сконцентрированы только на внутренней среде фирмы, а другие рассматривают данный термин в более широком смысле:

– П. Кругман: «Кластер – это метод объединения компаний, близко расположенных друг к другу, приводящий к росту прибыли за счёт эффекта масштаба, снижения затрат на транспортировку товаров и т.д.» [6];

– С. Розенфельд: «Кластер – это просто концентрация взаимосвязанных крупных компаний и организаций на определённой территории с целью создания желаемого внешнего эффекта» [7];

 Дж. Кортрайт: «Промышленный кластер – это группа компаний, взаимосвязанных субъектов экономической деятельности и организаций, близкое расположение которых обеспечивает им конкурентное преимущество» [8];

– Е. Глазер и Дж. Готтлиб: «Люди создают в городах кластеры, чтобы быть ближе к чему-то. Агломерационная экономия – это просто сокращение расходов на перемещение товаров, людей и идей» [9];

– М. Портер: «Кластер – сконцентрированная на некоторой территории совокупность взаимосвязанных и взаимодополняющих друг друга компаний и организаций определённой сферы» [10]. Кластеры, согласно М. Портеру, включают в себя: взаимосвязанные компании и прочие юридические лица (поставщики), каналы сбыта и потребители (спрос) и другие учреждения (исследовательские организации, университеты, образовательные учреждения и т.д.)» [11];

– А. Саксенян: «Кластеры как социальный и институциональный феномен представляют собой технологическое изменение, организации, социальные связи и другие нерыночные отношения, связанные с рынками, внутренние и внешние отношения компаний» [12];

– Э. Хилл и Дж.Ф. Бреннан под конкурентоспособным промышленным кластером понимают совокупность конкурирующих фирм или учреждений, находящихся на определённой территории, функционирующих в одной отрасли и связанных с представителями других отраслей региона либо отношениями купли-продажи, либо общим резервов рабочей силы, что обеспечивает компаниям конкурентное преимущество в данной отрасли в других регионах [13].

Сетевая и географическая концепции кластера сопоставлены в таблице.

 

Таблица – Сравнительная характеристика подходов к определению понятия «кластер»

Кластер на базе предпринимательских сетей

Кластер с позиции географической принадлежности

Не привязаны к географическим границам территорий

Географическая принадлежность участников кластера

Производство разноименной продукции

Производство одноименной продукции

Наличие множества независимых производственных (технологических) циклов различных видов продукции

Регион (территория) специализируется в производстве конкретного продукта

Взаимодействие рассматривается в рамках процессного подхода без конкретного деления на группы

Четкое выделение групп участников кластера: ключевые предприятия, поддерживающие отрасли, родственные отрасли, поставщики, потребители

Минимизация трансакционных издержек

Возможность получения дополнительного конкурентного преимущества

Рост стоимости на каждом этапе формирования цепочки ценности

Возможность получения конкурентного преимущества

Выделение «ключевого продукта» поставщика и потребителя

Фактор роста - «якорные предприятия»

Участников кластера объединяют одноименные технологии как производственного (материальные), так и непроизводственного (интеллектуальный потенциал) характера.

Принадлежность участников кластера к одной отрасли

 

При этом очевидна общая идея. Основываясь на идеях М. Портера, Дж. Кортрайта и других авторов, можно сформулировать следующее определение: кластеры – это совокупность компаний в регионе, производящих одинаковые или смежные продукты, использующих одинаковые процессы или выполняющих одинаковые функции (управление, исследование и разработка), региональных поставщиков и потребителей данных компаний, определённых рабочих навыков (профессий), осваиваемых работниками данных фирм, государственных и государственно-частных программ, обеспечивающих обслуживание членов кластера (например, индивидуальное обучение в техникумах), и учреждений (например, университетов, техникумов, промышленных и торговых ассоциаций, организаций государственного и частного секторов), наличие или взаимодействие которых в некоторой степени (степень взаимодействия зависит от конкретного случая) приводят к снижению затрат компаний и/или получению знаний, которые позволяют экономить на издержках, и/или к созданию продукта или развитию инноваций.

Из представленного определения справедливым представляется вопрос о том, являются ли кластеры просто новым и более понятным термином для обозначения агломераций.

Известно, что агломерационная экономика появляется, если компании находятся близко друг к другу. Экономия на издержках в виду снижения производственных затрат и повышения производительности является внешним экономическим эффектом для компаний, которые находятся на одной территории. Для возникновения агломерационной экономии экономические субъекты необязательно должны сотрудничать. На этом фоне механизмы, благодаря которым достигается положительный внешний эффект, действуют одновременно, зачастую косвенно, а их влияние имеет кумулятивный эффект.

Если рассматривать кластер как модель социальных связей, то приоритет отдается социальным взаимодействиям и неформальным отношениям индивидов внутри фирмы (а также с индивидами в других смежных учреждениях таких, как торговые ассоциации, университеты, исследовательские центры и трудовые организации), которые в результате приводят к негласной передаче знаний, что способствует развитию инноваций, освоению модернизированных и продвинутых технологий, связанных с производственными процессами, маркетингом, исследованиями и т.д. Данные связи основаны на межличностных отношениях и доверии и объединяют весь социальный капитал, а также формируют основу «профессиональной культуры», описанной в работе О.А. Волклвой и др. исследователей [14; 15].

При этом в модели социальных связей географическому аспекту уделяется не столь значительное внимание, поскольку социальные связи – это форма долговременного социального капитала, созданная (и поддерживаемая) через комбинацию социальной истории и продолжающихся коллективных действий. В этой связи, сила данных отношений зависит от уже существующего уровня доверия, обстоятельств, упрощающих наблюдение за поведением других, лидера и/или наличия общих интересов. Многие из данных условий выполняются, если компании расположены близко друг к другу, особенно, там, где экономические отношения исторически зависели от местоположения, и/или существует экономическая база и культурные или личные связи между субъектами экономической деятельности. С учётом схожести модели социальных связей, различие между кластерами и тем, что традиционно считалось агломерационной экономией кажется довольно небольшим.

Также можно предположить, что кластеры существуют во всех регионах, но не все кластеры демонстрируют высокие темпы роста. При этом, если в регионе есть кластер, состоящий из компаний, спрос на товары которых низкий и/или снижается, или из компаний, в производственных процессах которых основная роль отведена низкоквалифицированным работникам, вероятно, вклад в экономический рост региона будет маленьким, вне зависимости от учреждений-партнёров.

Можно предположить, что кластеры, состоящие из одинаковых компонентов (компаний, исследовательских центров, образовательных учреждений и т.д.), могут по-разному проявлять себя в зависимости от регионов, в которых они располагаются. Для достижения положительного эффекта функционирования географических кластеров необходимо, чтобы определённые компании на определённых стадиях развития находились в определённых местах и функционировали при определённых условиях. Разумеется, своё влияние оказывают характерные особенности экономик разных регионов. Также, играет роль и стадия жизненного цикла главного продукта, производимого кластером. И, кроме того, многое зависит от самих кластеров: от взаимодействия членов кластера, способа организации кластеров и того, насколько органично они вписываются в данную культурную среду.      

В этой связи М. Портер отмечает: «присутствие компаний, поставщиков и учреждений на определённой территории само по себе создаёт потенциальную экономическую ценность, но это ещё не означает, что этот потенциал будет реализован… Многие конкурентные преимущества кластеров зависят от наличия свободного обмена информацией, понимания процессов или транзакций, создающих добавочную стоимость, готовности следовать намеченному курсу и работать с другими организациями, а также мотивации к улучшениям». Например, некоторые виды внедрённых социальных отношений могут сдерживать развитие инноваций и рост. Портер утверждает, что «когда кластер применяет единообразный подход к конкуренции, зачастую встречается укрепление старых моделей поведения, подавление новых идей и возникновение трудностей, которые препятствуют улучшениям».

Необходимо также указать, что понимается под географической близостью или близким местоположением. Так, формы кластеров, требующие личного контакта, исторически предполагали географическую близость на ограниченном субрегиональном уровне, например, в центре города. Однако, благодаря телекоммуникационной революции необходимость в непосредственной близости кластеров на субрегиональном уровне отпала. Количество других форм кластеров, вроде агломерационной экономии, достигнутой в виду существования рабочей силы с широким диапазоном навыков и опыта, выросло на региональных рынках труда.

На сегодняшний день одним из приоритетных направлений деятельности каждого государства является развитие экономики страны, так как по большой части, именно от ее состояния зависит эффективность преобразований, а также дальнейшее развитие всего государства. Так как Россия по форме территориального устройства – федеративное государство, состоящее из множества субъектов, каждый из которых имеет различные климатические условия, обеспеченность природными ресурсами, а также различную инфраструктуру, немаловажное значение имеет учет особенностей социально-экономического развития каждого отдельно взятого региона страны. Также крайне важно знать, насколько эффективно используются имеющиеся в регионах ресурсы, их экономический потенциал, восполняется ли недостаток этих средств и преимуществ за счет инициатив данного субъекта. Особую роль играют такие показатели, как объем производства товаров и услуг и инвестиции в основной капитал на душу населения.

Государственное управление социально-экономическим развитием российских регионов осуществляется в условиях отсутствия макроэкономической устойчивости, незаконченности процесса формирования среднего класса как стабилизирующего социального фактора государства. При этом основной упор государству необходимо делать на экономическое развитие регионов (с учетом их специфики), которое лежит в основе социального развития, а не наоборот. Главенствующая роль экономики должна стать основой государственной региональной стратегии. В этой связи выделяются два принципиальных направления социально-экономического развития:

создание организационно-правового механизма воздействия на экономическое, социальное и политическое развитие регионов;

создание территориально однородных образований с учетом их экономических и природно-климатических особенностей, развитием которых можно эффективно управлять как хозяйственной единицей.

Для того чтобы избежать жесткой централизации, бюрократизации хозяйственной жизни, а также для того, чтобы развить самоуправление на местах ведется учет особенностей и специфики субъектов. Чем свободнее субъект может распоряжаться имеющимися ресурсами, тем выше эффективность управления. Другими словами, строгая и жёсткая система управления менее эффективна, так как ограничивает деятельность органов низшего звена, нарушается обратная связь, и всё это ведёт к нарушению функционирования и саморегулирования.

Рассматривая государственное региональное управление, выделяют три аспекта:

– взаимоотношение региона и центра;

– взаимоотношение региона и местного самоуправления;

– реализация комплексного подхода к развитию территории.

Некоторые болезненные процессы социально-экономического развития регионов формулируются следующим образом:

– финансирование тех субъектов Федерации, которые не могут существовать в режиме саморазвития, так называемых дотационных регионов. Среди проблем государственного управления региональным развитием можно выделить неэффективность политики выравнивания социально-экономического развития регионов. Несмотря на то, что производятся попытки бюджетного выравнивания регионов, мы не наблюдаем ощутимых результатов данной политики. Более того, понижается мотивация к развитию у лидирующих регионов, а у отстающих – закрепляется иждивенческая «модель поведения».

– финансирование поддержки социального уровня населения и социальной стабильности. Это направление не обеспечивает экономическое развитие, занятость населения и никогда не достигнет своей цели;

– финансирование поддержки специфических организационно-правовых режимов, например, национальных образований либо предприятий со специфическим контингентом (см., например, работы о поддержке предприятий инвалидов) [16].

Необходимо учитывать, что политика выравнивания доходов бюджетов субъектов Российской Федерации посредством трансфертов из федерального бюджета оказывает позитивное влияние на положение депрессивных территорий, но и выступает бременем и проявлением несправедливости по отношению к экономически развитым регионам.

Проблемой также является ограниченный и, возможно, уже устаревший набор инструментов, используемых в рамках государственного управления развитием регионов. В основном, используются бюджетные трансферты и разрабатываются федеральные программы. В данном случае, скорость внедрения современных инструментов управления чрезвычайно мала [17].

Существующая государственная поддержка социально-экономического развития регионов представляет собой сложную и запутанную систему, которую несомненно надо оптимизировать. Она включает трансферты, направляемые в бюджеты субъектов Федерации, дополнительную финансовую поддержку депрессивных регионов, которая также субъективна, поскольку получается, что регионы заинтересованы в ухудшении социально-экономической обстановки, чтобы получить дополнительные средства, бюджетные инвестиции на реализацию конкретных инвестиционных проектов, которые имеют целью увеличение занятости, реструктуризацию экономического потенциала, решение социальных проблем. Как показывает практика, они оторваны от целей экономического развития регионов, слабо контролируются со стороны федеральных органов исполнительной власти, и значительная часть средств перераспределяется в частные карманы Кроме того, используются другие косвенные и прямые формы помощи: передача в собственность федеральных предприятий, жилищные субсидии, товарные кредиты, федеральные гарантии и др. также не имели успеха и не повлияли существенно на развитие регионов.

Возможное решение задачи оптимизации данного класса систем предложено М.П. Логиновым в рамках разработки описанного им «коноидного» подхода [18; 19].

Анализ исполнения государственных программ субъектов Российской Федерации также позволяет установить ряд проблем социально-экономического развития:

недостатки планирования программ и несоответствие перечня и содержания программ фактически состоянию дел региона;

– повсеместное неисполнение программ по срокам, объемам и результатам;

отсутствие координации между отдельными программами региона и программами федеральных ведомств;

неэффективность механизма ответственности заказчиков и исполнителей программ;

– отсутствие координации контроля за использованием бюджетных средств. Большая часть этих средств не поддается централизованному контролю и «растворяется» в регионах;

отсутствие единого механизма разработки и реализации Федеральных целевых программ с учетом объективных потребностей развития региона.

В числе проблем социально-экономического развития российских регионов выделяют контрпродуктивность, в некоторых случаях, административно-территориальных границ субъектов. Сложившиеся территориальные границы зачастую не отвечают современным потребностям в повышении экономического роста и размаха стратегий развития регионов. В странах с развитыми экономиками уже довольно давно обозначился тренд на укрупнение регионов с целью повысить конкурентоспособность регионов и минимизировать издержки, используя эффект экономии на масштабах. Параллельный тренд сформировался на фоне распространения кластерного подхода к управлению социально-экономическим развитием территорий.

Заключение

Выполненный контент-анализ современных теорий позволил установить, что актуальным следует признать подход к кластеризации, предполагающий не целенаправленное «насаждение» кластеров в директивно-распорядительном ключе. Для этого требуется разработка инновационного отраслевого подхода к формированию кластеров на основе выявления приоритетов кластеризации и оценки интеграционного потенциала с позиции эффективности импортозамещения, в основе которой лежит измерение конкурентной специализации территории и отраслевой локализации.

Дальнейшие направления исследований предполагают апробацию методики на длительной ретроспективе данных, а также расширение методики за счет включения в нее гравитационных компонент связанности экономического пространства регионов, а также характеристик сетевых взаимодействий между участниками формально существующих и «стихийно выделяемых» кластеров на территории субъектов Российской Федерации

Библиографический список

1. Меньшиков И.С., Меньшикова О.Р., Рутгайзер В.М., Кострикин П.Н., Леонтьев Б.Б. и др. Междисциплинарные вопросы оценки стоимости. / Под редакцией В.М. Рутгайзера. Москва, 2000. 136 с.

2. Чардымский М.Г., Андрасюк М. Бенчмаркинг как инструмент совершенствования ассортиментной политики промышленного предприятия. // Маркетолог. 2010. № 3. С. 11-17.

3. Матвеев В.В. Концептуальные положения теории изменения технологической структуры национальной промышленности. // Вопросы экономики и права. 2012. № 43. С. 55-58.

4. Матвеев В.В. Взаимообусловленность роста энергосбережения и экономии финансовых ресурсов в механизме вытеснения устаревших технологий. // Вопросы экономики и права. 2012. № 45. С. 153-156.

5. Полякова А.Г. Кластеризация экономического пространства России по уровню устойчивости регионального развития. // Вестник УрФУ. Серия: Экономика и управление. 2009. № 1. С. 80-92.

11. Porter M.E., Clusters and the new economics competition. Harvard Business Review; 1998.

13. Hill E., Brennan J.F. A methodology for identifying the drivers of industrial clusters: the foundation of regional competitive advantage. // Economic Development Quarterly. 2000. 14, p. 65- 96.

14. Волкова О.А. Проблемы трансформации профессиональной культуры в монографии Л.Н. Максимовой. // Труд и социальные отношения. 2013. № 12. С. 138-142.

15. Сазонова Е.С., Волкова О.А. Социальная реклама как инструмент продвижения традиционных семейных ценностей в России. // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 7: Философия. Социология и социальные технологии. 2014. № 5. С. 43-59.

16. Чардымский М.Г. Предприятия инвалидов: формы государственной поддержки // Человек и труд. 2004. № 5. С. 28-31.

17. Кострикин П.Н. Инвестиционное обеспечение развития недвижимости. – М.: ООО «МАКС Пресс», 2015. – 232 с.

18. Логинов М.П. Коноидный подход к исследованию систем. // Экономический анализ: теория и практика. 2011. № 14. С. 40-44.

19. Логинов М.П. Стратегия развития национальной ипотеки. / М.П. Логинов; Уральская акад. гос. службы. Екатеринбург, 2011. – 359 с.

  vakperechen

ОБНОВЛЕННЫЙ СПИСОК ВАК 2016 г.
ОТ 19.04.2016  >> ПРОСМОТРЕТЬ
tass
 
ПО ВОПРОСАМ ПУБЛИКАЦИИ СТАТЕЙ И СОТРУДНИЧЕСТВА ОБРАЩАЙТЕСЬ:
skype SKYPE: vak-uecs
e-mail
MAIL: info@uecs.ru
phone
+7 (928) 340 99 00
 

АРХИВ НОМЕРОВ

(01) УЭкС, 1/2005
(02) УЭкС, 2/2005
(03) УЭкС, 3/2005
(04) УЭкС, 4/2005
(05) УЭкС, 1/2006
(06) УЭкС, 2/2006
(07) УЭкС, 3/2006
(08) УЭкС, 4/2006
(09) УЭкС, 1/2007
(10) УЭкС, 2/2007
(11) УЭкС, 3/2007
(12) УЭкС, 4/2007
(13) УЭкС, 1/2008
(14) УЭкС, 2/2008
(15) УЭкС, 3/2008
(16) УЭкС, 4/2008
(17) УЭкС, 1/2009
(18) УЭкС, 2/2009
(19) УЭкС, 3/2009
(20) УЭкС, 4/2009
(21) УЭкС, 1/2010
(22) УЭкС, 2/2010
(23) УЭкС, 3/2010
(24) УЭкС, 4/2010
(25) УЭкС, 1/2011
(26) УЭкС, 2/2011
(27) УЭкС, 3/2011
(28) УЭкС, 4/2011
(29) УЭкС, 5/2011
(30) УЭкС, 6/2011
(31) УЭкС, 7/2011
(32) УЭкС, 8/2011
(33) УЭкС, 9/2011
(34) УЭкС, 10/2011
(35) УЭкС, 11/2011
(36) УЭкС, 12/2011
(37) УЭкС, 1/2012
(38) УЭкС, 2/2012
(39) УЭкС, 3/2012
(40) УЭкС, 4/2012
(41) УЭкС, 5/2012
(42) УЭкС, 6/2012
(43) УЭкС, 7/2012
(44) УЭкС, 8/2012
(45) УЭкС, 9/2012
(46) УЭкС, 10/2012
(47) УЭкС, 11/2012
(48) УЭкС, 12/2012
(49) УЭкС, 1/2013
(50) УЭкС, 2/2013
(51) УЭкС, 3/2013
(52) УЭкС, 4/2013
(53) УЭкС, 5/2013
(54) УЭкС, 6/2013
(55) УЭкС, 7/2013
(56) УЭкС, 8/2013
(57) УЭкС, 9/2013
(58) УЭкС, 10/2013
(59) УЭкС, 11/2013
(60) УЭкС, 12/2013
(61) УЭкС, 1/2014
(62) УЭкС, 2/2014
(63) УЭкС, 3/2014
(64) УЭкС, 4/2014
(65) УЭкС, 5/2014
(66) УЭкС, 6/2014
(67) УЭкС, 7/2014
(68) УЭкС, 8/2014
(69) УЭкС, 9/2014
(70) УЭкС, 10/2014
(71) УЭкС, 11/2014
(72) УЭкС, 12/2014
(73) УЭкС, 1/2015
(74) УЭкС, 2/2015
(75) УЭкС, 3/2015
(76) УЭкС, 4/2015
(77) УЭкС, 5/2015
(78) УЭкС, 6/2015
(79) УЭкС, 7/2015
(80) УЭкС, 8/2015
(81) УЭкС, 9/2015
(82) УЭкС, 10/2015
(83) УЭкС, 11/2015
(84) УЭкС, 11(2)/2015
(85) УЭкС,3/2016
(86) УЭкС, 4/2016
(87) УЭкС, 5/2016
(88) УЭкС, 6/2016
(89) УЭкС, 7/2016
(90) УЭкС, 8/2016
(91) УЭкС, 9/2016
(92) УЭкС, 10/2016
(93) УЭкС, 11/2016
(94) УЭкС, 12/2016
(95) УЭкС, 1/2017
(96) УЭкС, 2/2017
(97) УЭкС, 3/2017
(98) УЭкС, 4/2017
(99) УЭкС, 5/2017
(100) УЭкС, 6/2017
(101) УЭкС, 7/2017
(102) УЭкС, 8/2017
(103) УЭкС, 9/2017
(104) УЭкС, 10/2017
(105) УЭкС, 11/2017
(106) УЭкС, 12/2017
(107) УЭкС, 1/2018
(108) УЭкС, 2/2018
(109) УЭкС, 3/2018
(110) УЭкС, 4/2018
(111) УЭкС, 5/2018
(112) УЭкС, 6/2018
(113) УЭкС, 7/2018
(114) УЭкС, 8/2018
(115) УЭкС, 9/2018
(116) УЭкС, 10/2018
(117) УЭкС, 11/2018
(118) УЭкС, 12/2018
(119) УЭкС, 1/2019
(120) УЭкС, 2/2019

 Федеральная служба по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций

№ регистрации СМИ ЭЛ №ФС77-35217 от 06.02.2009 г.       ISSN: 1999-4516