Создать PDF Рекомендовать Распечатать

Юань в экономико-математическом измерении

  • Автор (авторы):
    Биндер Аркадий Ильич, Кононов Артем Юрьевич
  • Дата публикации:
    30.08.13
  • ВУЗ ИЛИ ОРГАНИЗАЦИЯ:
    Дальневосточный Федеральный Университет

Юань в экономико-математическом измерении 

Yuan in mathematical economics dimension

Биндер Аркадий Ильич

к. э. н., проф., кафедра мировой экономики,

Дальневосточного Федерального Университета

г. Владивосток

Кононов Артем Юрьевич

Аспирант

Дальневосточного Федерального Университета

artem.kononov@yahoo.com

Аннотация: В статье исследуется валютная политика Китая с применением научных подходов, основанных на изучении валютного курса жэньминьби (юаня): первый метод связан с макроэкономическим балансом; второй использует паритет покупательной способности (ППС). В работе представлен элемент прогноза изменений в валютной сфере КНР, акцентировано внимание на стремлении к равновесию платежного баланса и валютного курса юаня. Подчеркивается, что постепенность, уникальность, отказ от любых догм сделали валютную политику Китая не революционной, а эволюционной.

 

Abstract: The article analyzes China’s foreign exchange policy with two scientific approaches that are focused on renminbi’s (yuan’s) study: the first approach is related to the macroeconomic balance; the second approach uses the Purchasing Power Parity method. The research gives forecast on the PRC’s exchange policy changes, paying special attention to the country’s willing to maintain the balance of payments’ and exchange rate’s equilibrium. A gradual approach, as well as the uniqueness and dogmas rejection, that make the Chinese exchange policy rather evolutionary then revolutionary, is underlined.

 

Ключевые слова: валютная политика, модель Балассы-Самуэльсона, модель Манделла-Флеминга, платежный баланс, юань

Keywords: Balance of payments, Balassa-Samuelson model, foreign exchange policy, Mundell-Fleming model, yuan

 

КНР всё больше примеряет на себя роль мирового лидера. Страна, еще недавно предпочитавшая оставаться в тени и не отстаивать свою позицию при рассмотрении наиболее важных международных вопросов, принимает ответственные решения, зачастую вопреки общепринятому мнению (вето на резолюцию ООН по Сирии, арест лауреата Нобелевского премии мира Лю Сяобо) - на это есть ряд причин. Во-первых - специфика культурного наследия страны: Китай всегда был одержим национальной идеей собственного господства, «традиционная космология выдержала испытание временем, несмотря на различные катаклизмы и длившиеся столетиями периоды политического упадка» (Киссинджер, 2013, с.19). Во-вторых, такого рода самосознание и видение картины мира на современном этапе действительно подкреплено ошеломляющими экономическими достижениями. С начала осуществления политики реформ и открытости в 1978 Китай совершил стремительный скачок от плановой к рыночной экономике, благодаря которому удалось зафиксировать рост экономического и социального благополучия населения страны:

при средних мировых показателях прироста ВВП и объема внешней торговли в 2012 - 2,2% и 2% соответственно, аналогичные показатели КНР составили - 7,8% и 6,2%.

Через модернизацию Центробанка и системы финансового регулирования, усовершенствование работы банковского сектора, развитие финансовых рынков руководство КНР постепенно реализовывало свои основные задачи, одновременно закладывая крепкий фундамент для предстоящих шагов, закрепляющих новое положение Китая: маркетизации процентных ставок; полной либерализации счета движения капитала; повышения гибкости валютного курса. Наряду с этим, согласно мониторингу специалистов МВФ, темпы прироста ВВП Китая останутся стабильно высокими (среднее ежегодное увеличение на 6,5% до 2020 (21,5 трлн. долл. США в абсолютных значениях) – что может превысить аналогичный показатель для США), при том для КНР прогнозируется положительное  сальдо торгового баланса вплоть до 2025 года.

Для продвижения к намеченным экономическим целям Китай неизменно выбирает собственный путь, по мнению признанного эксперта в сфере международных отношений Генри Киссинджера, стоявшего у истоков сближения КНР и США в 1970-х: «Китайские государственные деятели очень редко шли на риск и действовали по принципу: всё или ничего. Их стилю ближе всего подходила разработка долговременных ходов. Там, где в западных традициях предпочли бы решительное столкновение сил и сделали бы упор на героические подвиги, для китайцев идеальной тактикой являлись подчеркивание дипломатических тонкостей, использование окольных путей и терпеливое накопление относительных преимуществ» (Киссинджер, 2013, с. 38-39).      Поэтапность, способность взвешенно оценивать ситуацию, корректировать ее в нужный момент – качества, присущие традиционному конфуцианскому образу мысли – лежат в основе политики КНР: перемены совершались в тех сферах, которые нуждались в них и были к ним готовы.

Справедливо это и для области валютных отношений Китая, все больше привлекающей внимание. Основные причины всеобщей заинтересованности по данному вопросу лежат на поверхности: рост объемов внешней торговли страны (Китай является основным торговым партнером для 124 стран мира[1]); расширение использования юаня в международных расчетах (рост валового объема операций в национальной валюте (с 2,08 трлн. юаней в 2011 до 2,94 трлн. юаней  в 2012[2])); значительные запасы международных резервов КНР (3,312 трлн. долл. США по состоянию на декабрь 2012[3]), набирающий силу внутренний финансовый сектор - все это позволяет утверждать, что у национальной валюты КНР особая роль в мировой экономике. Именно этим, по нашему мнению, объясняется увеличение количества исследований, посвященных судьбе юаня[4].

В современных работах при анализе валютной политики государства обычно применяют два научных подхода. Первый - с использованием паритета покупательной способности (ППС) основывается на непосредственном изучении реального валютного курса и влияния на него экономической политики. Этот метод исследования требует небольшого числа статистических данных, при этом, фокусируясь на поведении реального валютного курса в прошлом, предполагая, что некоторое время номинальный валютный курс страны стремился к сближению с уровнем, диктуемым ППС, но ряд факторов мешал этому сближению. В свою очередь, положение реального валютного курса обычно принимается за равновесное, когда его действительное значение равно значению, прогнозируемому уравнением валютного курса. Таким образом, заниженность (завышенность) реального валютного курса - это его отклонение от расчетной стоимости.

Эффект Балассы-Самуэльсона – один из самых частых факторов, который используют для объяснения отклонений от ППС. Разница между странами в удельной производительности по секторам торгуемых и неторгуемых товаров и услуг повышает искажение ППС. Эти расхождения могут возникнуть в процессе модернизации страны, вовлечения ее в международную торговлю и с началом использования тех же технологий, что и в более развитых странах. Как результат, производительность в секторе торгуемых товаров увеличиваются активнее, чем в секторе неторгуемых товаров. Следовательно, зарплаты в торгуемом секторе поднимаются в соответствии с ростом производительности, что в свою очередь увеличивает зарплаты в секторе неторгуемых товаров. «Неторгуемые» зарплаты растут быстрее, чем производительность сектора, что приводит к повышению цен в неторгуемом секторе по отношению к торгуемому. Это означает, что внутренние цены увеличиваются быстрее, чем мировые цены, что ведет к росту реального валютного курса.

Большинство исследователей, применяющих подход на основе ППС, сходятся во мнении, что в случае КНР не наблюдалось реального укрепления валютного курса юаня, в соответствии с тем, что можно было бы предположить по эффекту Балассы-Самуэльсона[5]. Подтверждают это и статистические иллюстрации (см. Рисунок 1). Отсутствие наблюдаемого реального укрепления юаня позволяет заключить, что китайская валюта может быть изначально занижена.

bin1

 

Рисунок 1 – Отношение ППС к рыночному курсу жэньминьби.

Источник: World Bank 

Для доказательства данной гипотезы осуществим регрессию модели Балассы-Самуэльсона по показателям 2005 (регрессия натурального логарифма реального валютного курса относительно натурального логарифма реального дохода на душу населения, основанная на статистике, опубликованной Penn World Tables для 50 стран мира, наиболее вовлеченных в международную торговлю[6]; отметим, что данный источник предоставляет два набора данных для Китая: первый вариант использует официальную статистику, в то время как второй вариант рассчитан с учетом ее модификации составителями, поэтому общее число наблюдений для модели составит 51). Описание данных:

- RER = реальный валютный курс, полученный путем деления уровня цен ВВП для каждой страны на показатель США (приведенный к 100);

- lnRER = натуральный логарифм RER;

- rgdpch = реальный ВВП на душу населения;

- lnInc = натуральный логарифм реального ВВП на душу населения.

Для реального валютного курса и реального ВВП на душу населения получаем:

y=0,377*x-4,01 (см. Таблицу 1)

Таблица 1 – Модель Балассы-Свмуэльсона для 2005

bin2

Коэффициент для lnInc довольно значим -  0,377, другими словами, каждый процент роста реального дохода на душу населения связан с 0,377% реального удорожания национальной валюты. Для всех стран вычисляется остаток  (см. Рисунок 2).

bin3

 

Рисунок 2 - Кросс - секционная регрессия (2005)

Уровень цен (по отношению к США), определенный для КНР уравнением, равен 0,426 / 0,443. Фактический уровень цен в Китае составлял 0,406 / 0,366 по отношению к США.

Остаток для КНР составил 4,7% / 17,4 % в абсолютных единицах. 

bin4 

 

Таким образом, по регрессии реальный валютный курс составлял 95,3% / 82,6% от прогнозируемой величины.

При этом, анализируя результаты регрессии необходимо учитывать ряд замечаний: во-первых, до проведения ревальвации юаня необходимо удостоверится в объективности данных об уровне цен в Китае; во-вторых, другие факторы также могут быть добавлены к регрессии Балассы-Самуэльсона (например, текущие монетарные условия).

Стоит отметить, что жесткая связь между реальным валютным курсом и реальным доходом наблюдается на базе моделей перекрестных данных, но эта связь является более неопределенной на базе моделей данных временных рядов. Многие экономисты уверены в том, что на реальный валютный курс влияет не сама по себе тенденция эффекта Балассы-Самуэльсона в долгосрочной перспективе, и не краткосрочные колебания валютной политики и изменений номинального валютного курса, а оба фактора одновременно. В долгосрочной перспективе доминируют факторы Балассы-Самуэльсона, но в краткосрочной перспективе монетарные факторы могут оттолкнуть реальный валютный курс от уравнения Балассы-Самуэльсона. Значит, можно с большой долей вероятности предположить, что, если страна в значительной степени отклоняется от регрессии Балассы-Самуэльсона за один год, она, скорее всего, частично вернется (не обязательно в полной мере) назад к линии регрессии за последующие годы (в среднем около 10 лет).

Таким образом, для дальнейшего прогноза поведения валютного курса жэньминьби в соответствии с постулатами теории ППС осуществим новую регрессию по перекрестным данным для 50 стран согласно их статистике за 1995 год по реальному валютному курсу и реальному ВВП на душу населения (см. Таблицу 2).

Таблица 2 – Модель Балассы-Самуэльсона для 1995

bin5

 

В 1995 абсолютный уровень цен в Китае составлял 0,381 / 0,288 по отношению к уровню цен в США, а его реальный доход на душу населения равнялся 1931,26 / 2559,32 доллара, что соответствует 0,06 / 0,076 по отношению к США.

Регрессия выводит значительный коэффициент по логарифму относительных доходов, равный 0,4. Уровень цен (по отношению к США), определенный для КНР уравнением, равен 0,343 / 0,384. Это значит, что:  

bin6 

Другими словами, реальный валютный курс Китая составляет 111 / 75% от значения, предсказываемого регрессией (см. Рисунок 3).

bin7

 

Рисунок  3 – Кросс - секционная регрессия (1995)

Для того чтобы проверить, имеют ли отклонения от регрессии 1995 предсказательную способность, осуществим регрессию RER для 2005 относительно двух переменных:

- отклонений от регрессии 1995 (resid96);

- подобранных величин регрессии для 2005 (fitted05)  (См. Таблицу 3).

Таблица 3 – Предсказательная способность модели Балассы-Самуэльсона

bin8

 

Коэффициент подобранных значений – 1,03 близок к единице. Коэффициент для остатков разности RER для 2000 равен 0,577, что не только многим больше ноля, но также значительно ниже единицы. Это подтверждает теорию и представляет качественный прогноз того, что в ожидаемом стоимостном выражении, около 58% отклонения от линии регрессии Балассы-Самуэльсона корректируется в соответствии с последующими 10 годами. Таким образом, факторы Балассы-Самуэльсона  свидетельствуют о том, что до 2015 курс юаня должен претерпевать ожидаемое реальное удорожание, описываемое формулой y=100-(RER/(RER-0,577*resid05)), или  удорожание примерно на 2,7% / 10,04%.

В действительности, как мы наблюдаем по статистическим данным 2010, удорожание уже составило 32,7% / 35,8% ((0,5388-0,4059)/0,4059*100 или (0,4977-0,3664)/0,3664*100)).

Существует ряд причин, почему в Китае не может быть сильного эффекта Балассы-Самуэльсона. В разных странах процесс выравнивания цен затруднен тем, что не все товары и услуги вовлекаются в международную торговлю. Стабилизации цен может препятствовать и наличие внешнеторговых барьеров, ограничение конвертируемости национальной валюты, контроль над движением капитала и т.п. Следует заметить также, что товары, являющиеся объектами международной торговли, не всегда полностью взаимозаменяемы для отдельных групп потребителей.

К тому же, ключевое предположение, лежащее в основе эффекта Балассы-Самуэльсона, может быть не применимо в случае КНР: эффект Балассы-Самуэльсона зависит от полной или очень высокой занятости в экономике. Это условие является необходимым для увеличения заработной платы в секторе торгуемых товаров с ростом производительности в этом секторе, а также для того чтобы получить распространение увеличения зарплаты на не торгуемый сектор. С большим числом безработных и частично безработных (4,1%, на первый квартал 2013[7], однако официальные данные включают статистику только по городам, а с учетом мигрантов и безработных в сельской местности общая доля безработных может достигнуть 10%), Китай далек от выполнения этого условия.

Кроме того, эффект Балассы-Самуэльсона может быть ошибочно установлен во многих оценочных уравнениях ППС. Из-за недостатка статистических данных, эффект Балассы-Самуэльсона в части производительности часто представляется соотношением индекса потребительских цен КНР к индексу промышленных цен касательно того же отношения торговых партнеров Китая. Это предполагает, что существует сравнительно тесная связь между изменением производительности и отношения индекса потребительских цен к индексу промышленных. Однако такая взаимозависимость менее заметна в КНР, где: элементы индекса потребительских цен (особенно цены за коммунальные услуги) и по сей день находятся под управлением правительства; расходы на жилье начисляются согласно арендным ценам рынков недвижимости, которые еще не полностью развиты; существуют ложные определения изменений цен (особенно индекса потребительских цен), так как не выполняются адекватные корректировки на улучшение качества (особенно, товаров длительного пользования).

Следовательно, связь между изменениями зарплат и цен в КНР может быть достаточно слабой. К тому же, либерализация контроля над ценами в Китае могла по-разному и в разное время повлиять на индекс потребительских и промышленных цен, что привело к интерпретации изменений отношения индекса потребительских цен к индексу промышленных цен как изменений в удельной производительности.

Тем не менее, многие цифры заставляют задуматься о дисбалансе, который, в конце концов, может быть скорректирован в каком-либо направлении. Даже если этот процесс затянется, изменение дисбаланса без корректировки номинального валютного курса будет означать в долгосрочной перспективе высокую инфляцию. Расчеты Балассы-Самуэльсона свидетельствуют о том, что КНР следует постепенно переходить к более гибкому валютному курсу.

Научный подход, связанный с макроэкономическим балансом - более сложный, требующий значительного объема анализируемых данных, результаты этого метода напрямую зависят от оценки и стабильности изучаемых отношений. В то же время интернационализация хозяйственной жизни, углубление интеграционных процессов являются важнейшим фактором развития мирового хозяйства. Поэтому внешнее равновесие экономики, состояние платежного баланса, уровень валютного курса становятся приоритетными ориентирами макроэкономической политики государства. Таким образом, в условиях современной открытой экономики, от режима и динамики валютного курса во многом зависят и выбор инструментов экономической политики, и ее эффективность.

При избрании наиболее эффективных путей достижения двойного равновесия: внутреннего (определяющего обеспечение валового производства на уровне полной занятости ресурсов, т.е. на уровне потенциального ВВП) и внешнего (предполагающего обеспечение равновесия платежного баланса) часто используется модель Манделла – Флеминга. Она представляет собой модель кейнсианского типа, разработанную на основе модели IS-LM, которая анализирует условия установления двойного равновесия на краткосрочном периоде времени, являясь инструментом оценки последствий монетарной, фискальной и внешнеторговой политики в условиях открытой экономики.

Рассмотрим соответствие поведения основных макроэкономических показателей Китая постулатам модели Манделла-Флеминга. Стоит отметить, что взаимосвязь  компонентов меняется в зависимости от режима валютного курса, поэтому дальнейшее исследование целесообразно разбить на несколько этапов, отчетливо просматриваемых на графике: девальвации (1985-1993), фиксации (1994 - 2 квартал 2005) и ревальвации, причем период ревальвации также подразделяется на три интервала  (3 квартал 2005–2 квартал 2008; 3 квартал 2008- 2 квартал 2010; 3 квартал 2010-2013) (см. Рисунок 4).

bin9 

 

Рисунок 4 -  Динамика официального курса жэньминьби

 

Описание данных:

- CURRENTACCOUNTBALANCER = сальдо счета текущих операций

- FXRATE1R = результирующий показатель валютного курса для 1985-1993

- GDPR = ВВП

- M1R = денежный агрегат М1

- OFFEXRATER = официальный валютный курс

- RESERVEASSETSR = резервные активы

- SHIXIANLIRUNYDR = фактическая прибыль предприятий

Вначале проанализируем этап девальвации - 1985-1993, отметим, что официальные данные по платежному балансу Государственным валютным управлением Китая (ГУВК) были впервые опубликованы в 1982 (квартальные - в 1998). В этот период времени все валютные расчеты велись по специально введенному внутреннему курсу юаня, при этом официальный курс был зафиксирован на отметке 2,85 вплоть до 1985. С 1987 по 1994 в стране ввели курс ЦВОР, и для нашего исследования мы используем результирующий показатель, учитывающий номинальные значения функционировавших курсов и их долю в общем объеме валютных операций.

Реформа валютного курса сыграла важную роль в реализации принятого страной в 1978 направления на переход к экспортно ориентируемой модели развития с широким привлечением инвестиций. Согласно классическому сценарию модели Манделла-Флеминга для плавающего валютного курса (см. Рисунок 5), воздействие государства на объемы внешней торговли, используемое КНР на данном этапе, изменяет величину совокупного спроса (сдвиг кривой «IS» вправо).

bin10

 

Рисунок 5 - Классический сценарий внешнеторговой политики в рамках модели Манделла-Флеминга для плавающего валютного курса

Источник: Миклашевская Н.А., Холопов А.В. (1998) Мировая экономика. М.: Дело и Сервис

«Одновременно меняется структура платежного баланса, так как увеличивается чистый экспорт (сдвиг кривой «ВР» вправо), кроме того, возникает приток капитала в страну, поскольку рост совокупного спроса приводит к увеличению процентной ставки (хотя это положение не очень характерно для КНР ввиду слабого использования в этот временной интервал дисконтной политики). В результате платежный баланс сводится с положительным сальдо (новая точка внутреннего равновесия «В» находится слева, или сверху от кривой «ВР»), что неизбежно подталкивает курс национальной валюты в сторону повышения» (Миклащевская Н.А., Хлопов А.В., 1998, глава 11). Тем не менее, случай Китая уникален.

Как отмечалось, с момента основания и до момента начала реформ, курс национальной валюты КНР в целях осуществления политики замещения импорта был зафиксирован на крайне высоком уровне (свидетельством чего являлась его неконвертируемость, исключительные валютные ограничения, а так же результаты соответствующих работ исследователей по данной тематике (Lardy, 1992, с.24-27)). Китайские официальные лица отмечали, что на этом этапе: «Цель импорта – заложить основу для индустриальной независимости Китая, чтобы в будущем КНР могла производить все необходимые товары и не зависеть от других стран». (Lardy, 1992).

Реализация политики импортазамещения корректировала характер правительственного вмешательства в торговую и валютную сферу. Нехватка валюты вела к применению мер по ее удержанию и распределению на приоритетные цели, в частности: импортные лицензии и квоты, влияющие на структуру импорта; импортные тарифы, ограничивающие ввоз товаров; господство госсектора в наиболее важных отраслях; передача части валютной выручки государству; завышение валютного курса как механизм предоставления импортного оборудования приоритетным отраслям по заниженным ценам.

С децентрализацией внешней торговли, завышение курса стало препятствием для развития экспорта. Введение в этот период специальных валютных курсов для внешней торговли позволило добиться того, что официальный обменный курс снижался в той мере, в какой это было необходимо для уравновешивания платежного баланса. В итоговом уравнении это отражается в виде отрицательного коэффициента (-174,366) соответствующего показателя (см. Таблицу 4).

Таблица  4 – Модель Манделла-Флеминга для плавающего валютного курса, 1985-1993

bin11

 

В то же время, как видно из уравнения, в результате активного осуществления политики замещения импорта, рост ВВП сопровождался уменьшением сальдо счета текущих операций (уравнение выводит обратную зависимость ВВП и счета текущих операций). По мере падения обменного курса национальной валюты экспорт увеличивался, а импорт сокращался. Другим словами, процессы в экономике пошли в обратном направлении, что в конечном итоге вернет кривые «IS» u «ВР» в их первоначальное положение.

Следующая фаза (фиксация) включает в себя временной интервал  1994 - 2 квартал 2005. С 1994 (после объединения валютных курсов на уровне 8,7 юаней за 1 доллар), Китай начал осуществлять политику де-факто фиксированного валютного курса, к 1997 курс жэньминьби поднялся до 8,28 за 1 доллар и затем оставался фактически без изменений до июля 2005. Сальдо счета текущих операций и сальдо счета операций с капиталом (см. Рисунок 6) на фоне восстановления после азиатского финансового кризиса 1997-1998 и вплоть до вступления КНР в ВТО изменялось в обоих направлениях.

bin12

 

Рисунок 6 - Сальдо счета текущих операций и сальдо счета операций с капиталом  (100 млн. долл. США) 

Источник: State Administration of Foreign Exchange

В то же время, сальдо счета ПИИ оставалось стабильно высоким: в 1994 их объем составлял 31,8 млрд. долл. США, в 1998 – 41,1, в 2001- 37,4, и лишь в 2004 произошел скачок с 49,4 до 60,1 млрд. долл. США.  

Руководство страны на этом этапе пришло к выводу, что при быстрой финансовой трансформации скорость обращения денег слишком непредсказуема для использования любого денежного агрегата в качестве промежуточного ориентира. Кроме того, в Китае М1 и М2 росли быстрее номинального ВВП, и к 2008 М2 увеличивался с удвоенной скоростью, составив 200% от номинального ВВП. Это явилось естественным результатом чрезвычайно высокой нормы сбережений в системе, главным финансовым активом, доступным населению, которой выступали банковские депозиты. Таким образом, сложным становилось предсказание темпа прироста М2, не подвергаемого инфляции. В то же время, денежная база М0 увеличивалась сопоставимыми темпами с номинальным ВВП. Однако, это наблюдение является в некотором роде искусственным, так как значительная масса М0 в принудительном порядке удерживалась на счетах коммерческих банков в результате высоких и часто изменяющихся резервных требований.

Отсутствие развитого внутреннего рынка облигаций и наличие жесткой привязки процентных ставок на вклады населения и займы препятствовали использованию традиционных операций на открытом рынке для регулирования ключевых внутренних процентных ставок (по правилу Тэйлора) для таргетирования инфляции, как это делается в США и Еврозоне. Само по себе новокейнсианское правило Тэйлора подразумевает, что власти располагают точной информацией о приливах и отливах избыточной мощности бизнес - циклов, при том, что этот период для Китая был фазой чрезвычайно высоких и в достаточной степени непредсказуемых темпов реального экономического роста. Таким образом, фиксация жэньминьби к курсу доллара стала предпочтительной промежуточной монетарной целью для стабилизации уровня цен, а не для стимулирования экспорта благодаря заниженности курса. Поставленные цели в результате осуществления данной политики были успешно достигнуты.

Быстрый рост спроса на денежную базу от высокого роста ВВП страны в той или иной мере балансировал стремительный рост предложения денег. Это согласуется с основными постулатами модели Манделла-Флеминга для фиксированного курса (см. Таблицу 5).

Таблица 5– Модель Манделла-Флеминга для фиксированного валютного курса, 1994-2004

bin13

 

Продолжительные закупки Народный Банк Китая (НБК) иностранной валюты оставались главным инструментом увеличения денежной базы. Тем не менее, до 2004 эти закупки в целом составляли менее 100% её роста, а значит, необходимости проведения значительных стерилизационных вмешательств не наблюдалось. Согласно классическому сценарию модели Манделла-Флеминга (см. Рисунок 7), увеличение предложения денег означает сдвиг кривой «LM» вправо», стимулируя расширение инвестиций и повышая, таким образом, доход до уровня, соответствующего новой точке внутреннего равновесия «В».

bin14

 

Рисунок 7 - Классический сценарий денежно-кредитной политики в рамках модели Манделла-Флеминга для фиксированного валютного курса

Источник: Миклашевская Н.А., Холопов А.В. (1998) Мировая экономика. М.: Дело и Сервис

«Более высокий доход означает больший объем импорта и, следовательно, дефицит текущего счета. Если страна сталкивается с дефицитом платежного баланса и при этом стремится поддерживать фиксированный валютный курс, то она, проводя интервенции на валютном рынке, с течением времени истощает свои запасы иностранной валюты» (Миклащевская Н.А., Хлопов А.В., 1998, глава 10). В то же время валютные резервы КНР, как уже отмечалось, активно пополнялись за счет притока ПИИ, а также «горячих денег» в ожидании ревальвации курса жэньминьби, что позволяло Центральному банку длительное время поддерживать денежную массу на уровне, соответствующем кривой «LM2».

Очень  интересен первый этап ревальвации, который охватил период 3 квартал 2005 – 2 квартал 2008. Несмотря на усилия монетарных властей Китая, положительное сальдо платежного баланса КНР все чаще характеризовалось как проблема искусственно заниженного валютного курса жэньминьби. Растущие валютные резервы также все чаще приводились в качестве доказательства валютного манипулирования. Снизив 21 июля 2005 курс юаня с 8,28 до 8,11 за 1 (рост на 2,1%), руководство КНР объявило о смене режима валютного курса: теперь рынок определял общее направление, а правительство с помощью интервенций корректировало темпы. Юань дорожал неуклонно, но медленно, тем не менее, к июлю 2008, с учетом изначального повышения курса, он вырос на 20,8%. В этот период также значительно увеличилось положительное сальдо счета текущих операций. В 2004 оно составляло 68,7 млрд. долл. США (3,6% ВВП), в 2005 - 160,8 млрд. (7,2), в 2006 - 250 млрд. (9,5), в 2007 – 353,2 (10,1%) что вывело страну в мировые лидеры по этому показателю. Подобные масштабы беспрецедентны для стран с сопоставимым с Китаем уровнем развития.

Также быстрыми темпами шло накопление валютных резервов: на декабрь 2007 они составляли 1,53 млрд. долл. США. Помимо всего прочего, этому способствовал приток горячих денег в ожидании дальнейшего роста курса жэньминьби, а также падение процентных ставок США ниже китайских.  Одновременно отметим, что еще в 2004 сальдо по счету операций с капиталом было почти вдвое больше, чем сальдо по счету текущих  операций. Однако в 2005 ситуация изменилась с точностью до наоборот (сальдо счета текущих операций в 1,4 раза превышало сальдо счета операций с капиталом).  К 2006 эта разница увеличилась (до 4,7 раз), в 2007 чуть уменьшилась (до 3,7 раз), а значит неправомерно утверждать, что именно приток капитала стал основным фактором, способствующим накоплению резервов.

Рост экспорта, как и предусмотрено моделью Манделла-Флеминга, сопровождался постепенной ревальвацией юаня, что видно в результирующем уравнении для данного периода (см. Таблицу 6).

Таблица  6 – Модель Манделла-Флеминга для плавающего валютного курса, 3 квартал 2005 - 2 квартал 2008

bin15

 

 

В то же время, практически вся доля положительного сальдо платежного баланса  (по счету текущих операций, притоку ПИИ, прочих финансовых притоков (горячих денег)) финансировалось интервенциями НБК, направленными на наращивание валютных резервов. Увеличение амплитуды закупок иностранной валюты привело к потере монетарного контроля в этот период, Масштаб стерилизации монетарных эффектов массивных валютных интервенций был ограниченным.

Стоит также отметить, что контроль за денежными агрегатами ЦБ в этот период зависел от повторного введения кредитных квот индивидуальным банкам и различных рекомендаций по объемам выдачи займов, а не от оперирования процентными ставками. Использование такого рода инструментов, а не ориентирование на рыночные сигналы, приводило к менее эффективному кредитному распределению (Goldstein, Lardy, 2004, с.7–8; Goodfriend, Prasad, 2006, с.24). В результате  структура процентной ставки являлась далеко не оптимальной, со стороны займов, реальная процентная ставка была относительно низкой для быстро растущей экономики (так в июле 2007 она составляла 6,84 при уровне инфляции 5,5% и реальном приросте экономики в 11%). Это способствовало чрезмерному спросу на кредит и быстрому росту предоставления займов. С точки зрения сбережений, ставки по депозитам были также невысокими (0,81% - депозиты до востребования и 3,3% - годовые депозиты при инфляции 5,5% и 5% налоге на доход от процентов). Низкие или негативные реальные доходы по банковским вкладам привели к росту рынка недвижимости и фондового рынка (в августе 2007 индекс шанхайской биржи в 5 раз превышал соответствующий показатель для  июля 2005). Иными словами, Китай стал типичным приверженцем модели, согласно которой при не высоком уровне валютного курса процентные ставки удерживаются на соответственно низком уровне во избежание чрезмерного притока капитала. Как результат, на конец периода Китай перешел из дефляционной стадии в инфляционную.

Далее рассмотрим второй период ревальвации на временном интервале 3 квартал 2008 - 2 квартал 2010. В середине июля 2008 на фоне уменьшения мирового спроса на продукцию из Китая (к последнему кварталу 2008 экспорт упал примерно на 15% в номинальных показателях - первое снижение с 1979), еще более резкого уменьшение импорта (до 41%), а также резкого снижения цен на товары, КНР приостановила политику повышения курса своей валюты. В июле-августе и далее в декабре 2008 юань незначительно подешевел по отношению к доллару, но в целом до июня 2010 стоил около 6,85 юаня за 1 доллар.

Притоки горячих денег в страну ослаб, внутренний монетарный контроль был восстановлен, при этом доллар подорожал относительно основных валют. Учитывая эту стабильность на фоне падения курса прочих национальных денежных единиц (кроме иены), в рассматриваемый период юань вырос, с июля 2008 по май 2010 его реальный валютный курс,  взвешенный по торговле с 57 странами, увеличился на 8,9%.

Важно помнить о том, что при фиксации валютного курса денежное предложение эндогенно, а значит, определяется в результате функционирования всей модели и не может предопределяться внешними силами: т.е. при установлении валютного курса предложение денег используется для поддержания стабильности валютного курса. Контролируя денежную базу, ЦБ контролирует предложение денег, увеличить или уменьшить денежную базу ЦБ может двумя способами:

1) Через операции на открытом рынке. ЦБ скупает внутренние активы (правительственные облигации). Внутреннее кредитование растет, через рост выплат по нему на тот же объем растет денежная база.

2) Интервенции на валютных рынках. ЦБ скупает иностранные активы (государственные ценные бумаги США). Международные резервы растут, и выплаты по ним увеличивают денежную базу.

Тем не менее, при установленном валютном курсе ЦБ несет обязательство по сохранению валютной фиксации через пассивные валютные интервенции, что отображается в итоговом уравнении и отвечает постулатам модели Манделла-Флеминга (см. Таблицу 7).

Таблица  7 – Модель Манделла-Флеминга для фиксированного валютного курса, 3 квартал 2008 – 2 квартал 2010

bin16

Это означает, что ЦБ должен наращивать или тратить резервы на поддержание курса, следовательно, международные резервы сложно контролировать, в то время как внутреннее кредитование при установленном курсе (по крайней мере, в краткосрочной перспективе) поддается контролю. Таким образом, для компенсации резкого падения экспорта в 2008-2009, Китай прибегнул к фискальному стимулированию, чему способствовал стабильный курс юаня к доллару. Растущие расходы центрального и местных правительств главным образом финансировались за счет значительного роста кредитования госбанков КНР: благодаря монетарному и фискальному стимулированию, ВВП увеличился на 12%.

Со стабилизацией и оживлением экономики страны, ростом положительного торгового сальдо, нормализацией цен, вновь был поднят вопрос о дальнейшей ревальвации юаня. В этом русле реформа валютной политики КНР могла способствовать дальнейшей интернационализации юаня и либерализации счета капитала.

Третий период ревальвации – 3 квартал 2010 - 2013 -  является одновременно и позитивным и драматичным. Китай вновь перешел к политике плавающего валютного курса в июне 2010,  спрос и предложение на жэньминьби оставались сбалансированными. Тем не менее, с июня 2010 до начало апреля 2013 жэньминьби вырос на 10% по отношению к доллару США, в реальных показателях с июня 2010 по февраль 2013 жэньминьби увеличился на 16,2%, а с 2005 года реальный эффективный курс вырос на 33,8%.

Активное сальдо счета текущих операций упало с 10,1% от ВВП в 2007 до 1,9% в 2011 и 2,3% в 2012, отчасти это было вызвано увеличением реального эффективного валютного курса. В то же время, нельзя сбрасывать со счетов и циклические факторы, такие как слабый спрос и ухудшение условий внешней торговли. Накопление резервов - индикатор степени активности интервенций на валютном рынке - снизилось  до 21,3 млрд. долл. в первые три квартала 2012. Однако в четвертом квартале поднялся до 34,7 млрд., а в январе 2013 финансовые институты и ЦБ совместно закупили иностранную валюту на сумму 109,9 млрд.  В условиях замедления экономического роста (наименьший прирост за 13 лет в 2012 году), модель показывает более слабую связь с показателями ВВП, иными словами, изменения кривых «IS» и «LM» приводят к более узкому изменению диапазона ВВП (см.  Таблицу 8).

Таблица 8 – Модель Манделла-Флеминга для плавающего валютного курса, 3 квартал 2010 – 1 квартал 2013

bin17

То есть, в данном случае следует обратиться к показателям коррелирующим с ВВП, но имеющим большую вариацию – в нашем случае к проциклической (опережающей) переменной «Фактическая прибыль», соответственно взятой за текущий, а также за предыдущий период. В целом, как видно из результирующего уравнения, поведение основных макроэкономических показателей на данном этапе также отвечает гипотезам модели Манделла-Флеминга  (см. Таблицу 9).

Таблица 9 – Модель Манделла-Флеминга для плавающего валютного курса, 2010-2013

bin18

 

 

 

 

Суммируя результаты проведенного исследования, по нашему мнению, можно сделать определенные выводы в отношении валютно-курсовой политики КНР. Очевидно, что Китай добился значительного прогресса в корректировке государственной экономической структуры: платежный баланс и валютный курс движутся к равновесию, но это не отменяет их волатильности.

В то же время, ряд факторов заставляет КНР адаптироваться к непредвиденным внутренним и внешним проявлениям в экономике. В частности, рост производительности; положительного торгового сальдо в совокупности со стабильными валютными запасами; осторожной, но целенаправленной монетарной политикой; плюс - разница доходов по внутренним и внешним инвестициям будут в большей степени способствовать росту курса юаня. Постепенность, уникальность, отказ от любых догм - сделали валютную политику Китая не революционной, а эволюционной, прагматичный подход позволил учредить институты и систему управления, соответствующие конкретным этапам либерализации.

Власти страны, в своей валютной политике, действуя с оглядкой на внутреннюю экономическую стабильность: объем экспорта предприятий; уровень безработицы; показатели экономического роста страны; величину притока горячих денег; уровень инфляции, и уверены в том, что рост обменного курса, не должен наносить ущерб конкурентоспособности экспортного сектора. С большой долей вероятности в Китае внутренние интересы останутся главным приоритетом, поэтому изменение курса будет рациональным. КНР - это страна, где априори не возможны резкие экономические шаги, поэтому шоковых изменений не предвидится.

Библиографический список

  1. Киссинджер Г. (2013) О Китае. М.: Астрель
  2. Миклашевская Н.А., Холопов А.В. (1998) Мировая экономика. М.: Дело и Сервис
  3. Balassa B. (1964) The Purchasing Power Parity Doctrine: A Reappraisal // Journal of Political Economy. №72
  4. Fleming J. M. (1962). Domestic financial policies under fixed and floating exchange rates // IMF Staff Papers. №9
  5. Goldstein M, Lardy N.R. (2004). What Kind of Landing for the Chinese Economy? Policy Briefs in International Economics 04-7. Washington: Institute for  International Economics.
  6. Goodfriend M, Prasad E. (2006) A Framework for Independent Monetary Policy in  China. Washington: International Monetary Fund.
  7. Lardy N.R. (1992) Foreign Trade and Economic Reform in China. Cambridge: Cambridge University Press
  8. Mundell R.A. (1963). Capital mobility and stabilization policy under fixed and flexible exchange rates // Canadian Journal of Economic and Political Science. 29
  9. Samuelson P. A. (1964). Theoretical Notes on Trade Problems // Review of Economics and Statistics. 46
  10. Li Zhen (2012) Renminbi niannei shengzhi wei zhu [Проблема годового прироста курса жэньминьби остается главной] // Guangzhou ribao. 09.06.2012
  11. Shi Jianxun (2012) Renminbi huilv gaige maichu yi da bu [Реформа жэньминьби совершила большой шаг вперед] //Renmin Ribao. 17/04/2012

  vakperechen

ОБНОВЛЕННЫЙ СПИСОК ВАК 2016 г.
ОТ 19.04.2016  >> ПРОСМОТРЕТЬ
tass
 
ПО ВОПРОСАМ ПУБЛИКАЦИИ СТАТЕЙ И СОТРУДНИЧЕСТВА ОБРАЩАЙТЕСЬ:
skype SKYPE: vak-uecs
e-mail
MAIL: info@uecs.ru
phone
+7 (928) 340 99 00
 

АРХИВ НОМЕРОВ

(01) УЭкС, 1/2005
(02) УЭкС, 2/2005
(03) УЭкС, 3/2005
(04) УЭкС, 4/2005
(05) УЭкС, 1/2006
(06) УЭкС, 2/2006
(07) УЭкС, 3/2006
(08) УЭкС, 4/2006
(09) УЭкС, 1/2007
(10) УЭкС, 2/2007
(11) УЭкС, 3/2007
(12) УЭкС, 4/2007
(13) УЭкС, 1/2008
(14) УЭкС, 2/2008
(15) УЭкС, 3/2008
(16) УЭкС, 4/2008
(17) УЭкС, 1/2009
(18) УЭкС, 2/2009
(19) УЭкС, 3/2009
(20) УЭкС, 4/2009
(21) УЭкС, 1/2010
(22) УЭкС, 2/2010
(23) УЭкС, 3/2010
(24) УЭкС, 4/2010
(25) УЭкС, 1/2011
(26) УЭкС, 2/2011
(27) УЭкС, 3/2011
(28) УЭкС, 4/2011
(29) УЭкС, 5/2011
(30) УЭкС, 6/2011
(31) УЭкС, 7/2011
(32) УЭкС, 8/2011
(33) УЭкС, 9/2011
(34) УЭкС, 10/2011
(35) УЭкС, 11/2011
(36) УЭкС, 12/2011
(37) УЭкС, 1/2012
(38) УЭкС, 2/2012
(39) УЭкС, 3/2012
(40) УЭкС, 4/2012
(41) УЭкС, 5/2012
(42) УЭкС, 6/2012
(43) УЭкС, 7/2012
(44) УЭкС, 8/2012
(45) УЭкС, 9/2012
(46) УЭкС, 10/2012
(47) УЭкС, 11/2012
(48) УЭкС, 12/2012
(49) УЭкС, 1/2013
(50) УЭкС, 2/2013
(51) УЭкС, 3/2013
(52) УЭкС, 4/2013
(53) УЭкС, 5/2013
(54) УЭкС, 6/2013
(55) УЭкС, 7/2013
(56) УЭкС, 8/2013
(57) УЭкС, 9/2013
(58) УЭкС, 10/2013
(59) УЭкС, 11/2013
(60) УЭкС, 12/2013
(61) УЭкС, 1/2014
(62) УЭкС, 2/2014
(63) УЭкС, 3/2014
(64) УЭкС, 4/2014
(65) УЭкС, 5/2014
(66) УЭкС, 6/2014
(67) УЭкС, 7/2014
(68) УЭкС, 8/2014
(69) УЭкС, 9/2014
(70) УЭкС, 10/2014
(71) УЭкС, 11/2014
(72) УЭкС, 12/2014
(73) УЭкС, 1/2015
(74) УЭкС, 2/2015
(75) УЭкС, 3/2015
(76) УЭкС, 4/2015
(77) УЭкС, 5/2015
(78) УЭкС, 6/2015
(79) УЭкС, 7/2015
(80) УЭкС, 8/2015
(81) УЭкС, 9/2015
(82) УЭкС, 10/2015
(83) УЭкС, 11/2015
(84) УЭкС, 11(2)/2015
(85) УЭкС,3/2016
(86) УЭкС, 4/2016
(87) УЭкС, 5/2016
(88) УЭкС, 6/2016
(89) УЭкС, 7/2016
(90) УЭкС, 8/2016
(91) УЭкС, 9/2016
(92) УЭкС, 10/2016
(93) УЭкС, 11/2016
(94) УЭкС, 12/2016
(95) УЭкС, 1/2017
(96) УЭкС, 2/2017

 

№ регистрации СМИ: ЭЛ №ФС77-35217 от 06.02.2009 г.   ISSN: 1999-4516

Федеральная Служба по надзору в сфере связи  и массовых коммуникаций