Ошибка
  • Delete failed: 'ece6595b567bf4f0580cf8b237d181ea.php_expire'
  • Delete failed: 'ece6595b567bf4f0580cf8b237d181ea.php'
  • Delete failed: '2c8056c4632015fa52c21f297a50bf68.php_expire'
  • Delete failed: '2c8056c4632015fa52c21f297a50bf68.php'
  • Delete failed: '90c24b7bdef45121e70bbdc32a496be3.php_expire'
  • Delete failed: '90c24b7bdef45121e70bbdc32a496be3.php'

Создать PDF Рекомендовать Распечатать

К вопросу о финансовом обеспечении научно-технологического развития предприятий оборонно-промышленного комплекса

Отраслевая экономика | (83) УЭкС, 11/2015 Прочитано: 12082 раз
(135 Голосов:)
  • Автор (авторы):
    Николаев Алексей Евгеньевич
  • Дата публикации:
    18.11.15
  • ВУЗ ИЛИ ОРГАНИЗАЦИЯ:
    ФГКВОУ ВПО «Военный университет» Министерства обороны Российской Федерации

УДК 338.245

К вопросу о финансовом обеспечении научно-технологического развития предприятий оборонно-промышленногокомплекса

On the question of financial provision of scientific and technological development of the defense industrial complex enterprises 

 

Николаев Алексей Евгеньевич

к.э.н., доцент, докторант кафедры экономических теорий

и военной экономики,

ФГКВОУ ВПО «Военный университет»

Министерства обороны Российской Федерации

123001, Москва, ул. Б. Садовая, 14

e-mail: aleksnik.104@mail.ru

Nikolaev Аleksey Еvgenievich 

Candidate of Economic Sciences, Associate Professor,

Doctoral Candidate, Economic Theories and Military Economics Department,

Military University of Ministry of Defense of Russian Federation, Moscow

 

Аннотация: Проанализированы основные проблемы финансового обеспечения научно-технологического развития российского оборонно-промышленного комплекса. Показано, что эффективность использования средств федерального бюджета, направленных на развитие науки, технологий и инноваций в  ОПКможет быть существенно повышена путем использования новой формы взаимодействия государства и бизнеса – контракта жизненного цикла.

Abstract: It analyzes the main problems of the financial support of scientific and technological development of the Russian defense industry. It is shown that under such conditions as a need for more effective use of budget funds allocated under the state defense order, the redistribution of risk between partners, increase of motivation and responsibility of the manufacturer of arms and military technology it becomes relevant to develop new forms of interaction between government and business, that is the life cycle contract.

It is shown that the efficiency of the use of federal funds aimed at the development of science, technology and innovation in the defense industry can be significantly improved by the use of new forms of interaction between government and business, that is the life cycle contract.

Ключевые слова: оборонно-промышленный комплекс; научно-технологический потенциал; научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы; контракт жизненного цикла; государственный оборонный заказ; государственная программа вооружений; вооружение, военная и специальная техника.

Keywords: the defense industrial complex; scientific and technological potential; re­search and development (R&D); Life cycle contract; state defense order; state armament program; weapons, military and special equipment.

Возрастание вызовов и угроз безопасности Российской Федерации требует принятия конкретных мер противодействия достижению глобального доминирования США и их партнеров по Североатлантическому альянсу в военно-технологической сфере. Сегодня, в условиях международных санкций и внешнеполитической нестабильности, вопрос об укреплении обороноспособности Российской Федерации как никогда актуален.

Военно-политическое руководство страны придает первостепенное значение вопросам военного строительства. Приоритетом государства остается завершение создания современной армии, вооружение которой должны составить системы и комплексы вооружений, военной и спе­циальной техники (ВВСТ), обеспечиваю­щие адекват­ное реагирование на весь спектр угроз военной безопасности – не только существующих, но и вероятных в будущем. При этом противодействие указанным угрозам должно быть обеспечено не за счет увеличения численности Вооруженных Сил Российской Федерации и оснащения их серийными образцами ВВСТ, а путем разработки и поставки в войска образцов вооружения и техники нового поколения, основанных на передовых технических и технологических решениях, реализующих асимметричное парирование.

Одной из важнейших задач Государственной программы вооружения на 2011-2020 годы (ГПВ-2020) является создание научно-технологического задела, предполагающего развитие фундаментальных и прикладных исследований, формирующих базис по обеспечению разработки новейших систем и образцов вооружения, военной и специальной техники.

Научно-технологический потенциал ОПК служит отправной точкой в осуществлении начальных стадий научно-инновационного цикла ВВСТ: зарождение идеи – фундаментальные исследования – прикладные исследования – опытно-конструкторские и опытно-технологические разработки – опытный образец – промышленные испытания – освоение в производстве – серийный выпуск – коммерческая реализация – практическая эксплуатация продукции военного назначения.

Причем эта цепочка должна быть очень сбалансирована. Нельзя гипертрофировать то или иное направление, иначе цепочка не заработает и продукт не будет создан. Мировая практика уже давно выработала определенные соотношения между этими составляющими единого согласованного процесса. Чтобы выполнить одну опытно-конструкторскую работу, необходимо 10 прикладных исследований, а для 10 прикладных – 50 фундаментальных. Чем сложнее создаваемая техника, тем более непредсказуемы результаты исследований, высока степень риска, особенно на начальном этапе. Здесь важно угадать, пойти правильным путем, а это возможно только при широком спектре исследований.

Вместе с тем, необходимо отметить, что далеко не каждый результат, полученный, в частности, на стадии фундаментальных исследований (ФИ), можно немед­ленно и непосредственно применить в сфере военного производства.

Во-первых, результаты фундаментальных исследований как новые знания в виде новых теорий и открытий должны трансформироваться в прагматический ре­зультат, удовлетворяющий военно-экономические потребности. Эта трансформа­ция нового научного знания происходит на стадиях прикладных научных исследо­ва­ний и на­учно-технических разработок.

Во-вторых, в результате ФИ возможны «тупиковые» итоги, увели­чиваю­щие сумму знаний, но доказывающие невозможность развития науки «тупико­вым» путем. Несмотря на то, что результаты фундаментальных исследований являются объективной предпосылкой революционных изменений в производстве материальных благ, вероятность получения результатов, годных для непосредственного применения в производстве, на стадии ФИ невысока – 5–10 % (от затрат) [1, с. 308]. Осталь­ные результаты ФИ – это зна­ния, направленные на повышение общего научного потенциала об­щества, так как технические предпо­сылки использования этих результатов еще не созрели.

В-третьих, народнохозяй­ственное значение ФИ, как правило, сказывается не сразу, а лишь спустя определенное время.

Данный факт хорошо иллюстрируют немногочисленные из-за своей трудо­емкости специальные исследования 1960-х гг. [2, с. 195]. Так, Й. Шмуклер проанализи­ровал генезис почти 1000 примеча­тельных изобретений, появившихся между 1800 и 1957 гг. Оказалось, что ни одно из них не было прямым и немедлен­ным следст­вием некоего результата фундаментальной науки.

Чаще всего изобретения возникали на основе фундаментально-научных открытий, сделанных за 20 и более лет до того [3, с. 9-10].

Этот вывод был подтвержден в результате анализа развития систем вооружений в США начиная с 1945 г. (Project «Hindsight», 1969). В этом исследовании намеренно отсекались все фундамен­тально-научные результаты, полученные до 1940 г. Прямое воздействие фундаментальной науки оказалось почти незаметным – на уровне 0,3 % в 710 научно-технических новинках, воплотившихся в вооружениях. В одновременном подпро­екте были исследованы информационные первоисточники нескольких крупных технических достижений 1960-х гг. Оказалось, что только около 10 % реа­лизо­ван­ных в них фундаментально-научных результатов были получены непосредст­венно перед появлением этих новшеств, а остальные имели воз­раст до 100 лет и более. Соответственно, в своем абсолютном большинстве рассматривавшиеся техноло­гические новинки появи­лись в результате имен­но чистых, а не ориентиро­ванных фундаментальных иссле­дований прежних исторических эпох.

Кроме того,  длительный период от развертывания фундаментальных исследований до получения готового к коммерциализации результата не только сдерживает частные инвестиции в такие исследования, но и приводит к негативным последствиям их недоинвестирования через определенное время. Так, проведенный по заказу Министерства обороны Великобритании в 2006 г. детальный регрессионный анализ показал, что от уровня расходов на военные НИОКР зависит качество вооружений страны по истечении 25 лет [4, с. 71]. Данный вывод был получен на основе анализа 69-ти типов вооружений в 10-ти странах начиная с 1971 г. Таким образом, кумулятивный эффект «недостачи» финансовых ресурсов, направляемых в НИОКР, предопределяет серьезные проблемы с позиции развития научно-технологического потенциала ОПК.

Между тем необходимо признать, что в последние годы в России финансирование создания научно-технологического задела, а особенно его фундаментальной составляющей, в рамках государственного оборонного заказа (ГОЗ) осуществлялось по остаточному принципу. По состоянию на 2013-2014 гг. степень перекрытия перечня базовых и критических военных технологий исследованиями и разработками, проводимыми по заказу Министерства обороны Российской Федерации, составляла 35–40 %, а перечня приоритетных направлений фундаментальных и поисковых исследований – лишь 30 % [5, с. 33].

Как показывает практика, доля затрат на НИОКР военного назначения составляет сравнительно небольшую часть военных расходов в глобаль­ном масштабе. Это свя­зано с тем, что деятельность в области НИОКР военного назначения сконцентриро­вана в небольшом числе стран, име­ющих развитую военную промышленность и доминирующих в мире в сфере создания и разработки ВВСТ. Число стран, которые направляют существенную долю своих военных расходов на НИОКР, невелико. На­пример, к началу XXI века только четыре страны – Россия, США, Ис­пания и Ве­ликобритания затрачивали на НИОКР более 10 % от собс­твенного объема военных расходов. Затраты на НИОКР Франции, Китая, Индии и Германии составляют от 5 до 9 % их воен­ных расходов. В остальных странах это доля ниже 5% [6, с. 278].

Следует заметить, что дискуссии по вопросу о том, какую долю госу­дарст­венных расходов на НИОКР должны составлять ассигнования на военные иссле­дования и разработки, чтобы обеспечить при этом наи­более эффективное вложе­ние средств не прекращаются. Некоторые зарубежные эксперты предлагают в ка­честве образца французскую модель, в соответствии с которой на военные разра­ботки приходится около 1/3 правитель­ственных расходов на НИОКР, из них по­рядка 1/4 – на работы исследо­вательского характера. В Великобритании на обо­ронные НИОКР расходуется 1/2 средств, а в США до недавнего времени – при­мерно 2/3 средств (в последние годы эта доля несколько уменьшилась) [7, с. 255].

В России военные НИОКР, внутренние закупки, ремонт и модернизация вооружения и прочей военной техники осуществляются в рамках ежегодного го­сударственного оборонного заказа, который составляется на основе ГПВ.

Сегодня ни у кого не вызывает сомнений, что уровень технологической оснащенности предприятий ОПК во многом связан с вопросами финансирования гособоронзаказа. Согласно статистических данных к 2014 г. выросли как объем ГОЗ (в 18 раз по сравнению с 2000 г.), так и его доля в расходах на национальную оборону (с 29,6% до 43%).

В 2011 г. при выполнении государственного оборонного заказа впервые был реализован механизм кредитования предприятий ОПК под государственные гарантии. Привлечение для реализации заданий головными исполнителями кредитов под государственные гарантии Российской Федерации в период 2011-2014 гг. является вынужденной мерой по обеспечению реализации мероприятий ГПВ, так как лимит ассигнований по программе запланирован неравномерно: 31% на период 2011-2015 гг. и 69% на период 2016-2020 гг.[8, с. 25].

Лимиты финансирования ГОЗ 2011 г. составили 552 млрд руб., кредиты – 160 млрд руб., итого 712 млрд руб. По ГОЗ 2012 г. лимиты финансирования составили 732,4 млрд руб., кредиты – 175,8 млрд руб., итого 908 млрд руб. По ГОЗ 2013 г. лимиты финансирования составили 896 млрд руб., кредиты – 400 млрд руб., итого около 1,3 трлн руб. В 2014 г. гособоронзаказ по линии Минобороны РФ вырос по сравнению с 2013 г. на 30% и составил 1,7 трлн руб. Объем государственных гарантий составил 377,8 млрд руб. по кредитам, привлекаемым 62 организациями ОПК.

Анализ структуры ГОЗ позволяет выявить и ранжировать направления деятельности по обеспечению военной безопасности, требующие наибольшего количества ресурсов. Приведенные на рисунке 1 данные свидетельствуют о существенных изменениях, произошедших в структуре ГОЗ в последние годы. Так, наряду с увеличением объема финансирования закупок ВВСТ наблюдается снижение доли средств, выделяемых на НИОКР с 34,6% в 2005 г. до 14,2% в 2014 г. Такая ситуация, на наш взгляд, не способствует решению проблемы сокращения военно-технологического отставания России от ведущих мировых держав.

ris1

Составлено по: Регулирование государственного оборонного заказа. Информационное агентство ТС ВПК. URL: http://www.vpk.ru

Рисунок 1 – Структура Государственного оборонного заказа Российской Федерации, в %

Вместе с тем, следует иметь ввиду, что снижение затрат на  военные НИОКР в государственном оборонном заказе частично компенсировалось динамикой расходов на технологически ориентированные ФЦП (где велика доля НИОКР оборонной направленности), которые за 2005–2014 гг. суммарно выросли в постоянных ценах почти в 1,7 раза.

Как известно, вопросы финансирования технологической модернизации ОПК  решаются в рамках более чем 10 ФЦП. Ключевую роль в реализации этой задачи выполняют федеральные целевые программы: «Развитие оборонно-промышленного комплекса на 2011–2020 годы» и «Создание стратегических материалов на 2009–2015 годы». По направлению НИОКР в 2014 г. ОПК получил за счет бюджетного финансирования Федеральной космической программы 74,436 млрд руб., ФЦП «Развитие гражданской морской техники» – 12,566 млрд руб., ФЦП «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России» на 2014–2020  годы – 13,276 млрд руб., ФЦП «Поддержание, развитие и использование системы ГЛОНАСС на 2012-2020 годы» – 9,930  млрд руб., ФЦП «Развитие электронной компонентной базы и радиоэлектроники на 2008–2015 годы» – 7,974 млрд руб.

Как показывает практика, реализации проектов технологического перевооружения оборонных производств в настоящее время способствует использование механизмов государственно-частного партнерства. Так, в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации № 265 от 30 марта 2009 г. в ОПК реализуется механизм субсидирования организациям части затрат на уплату процентов по кредитам, полученным в российских кредитных организациях на осуществление инновационных и инвестиционных проектов по выпуску высокотехнологичной продукции. Использование данного механизма позволяет стимулировать ускоренное обновление основных фондов предприятий, а также создание и освоение перспективных технологий. Совокупно за период 2009–2013 гг. в более 40 организаций ОПК получили указанные субсидии на общую сумму более 3,5 млрд руб., в том числе в 2013 г. – 23 организации на сумму около 1,0 млрд руб. [9, с. 222]. В 2014 г. получили субсидии 6 организаций ОПК на общую сумму около 950 млн руб. [10, с. 94-95].

Кроме того, организациям ОПК в установленном порядке оказывается государственная финансовая адресная поддержка в рамках реализации мероприятий подпрограммы «Ускоренное развитие оборонно-промышленного комплекса» государственной программы Российской Федерации «Развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности». В частности, в 2014 г. были предоставлены субсидии с целью предупреждения банкротства 7 стратегическим организациям ОПК на сумму около 859 млн руб. [10, с. 94-95]. Необходимым отметить, что привлекаемые для реализации инвестиционных проектов по технологическому перевооружению и модернизации производства кредитные средства планируется возместить из средств федерального бюджета в 2016, 2017 и 2018 гг.

Вместе с тем, несмотря на принимаемые руководством страны меры, финансово-экономическое состояние подавляющего большинства предприятий и организаций ОПК остается сложным: около половины из них хронически убыточны, неконкурентны по заработной плате и неспособны к воспроизводству высококвалифицированных кадров (см. рисунок 2).

ris2

Источник: Информационное агентство ТС ВПК. URL: http://www.vpk.ru

Рисунок 2 – Финансовое состояние организаций ОПК, в %

Предусмотренное для реализации мероприятий ФЦП «Развитие оборонно-промышленного комплекса на 2011–2020 годы»  финансирование из федерального бюджета и собственных источников явно не достаточно для решения проблем технологической модернизации предприятий ОПК под задачи создания на научно-технологического задела для перспективного и нетрадиционного ВВСТ.

Меры по стимулированию использования собственных средств организаций ОПК, такие, например, как субсидирование процентных ставок по привлеченным кредитам (займам), амортизационная политика, налоговые вычеты, тарифные льготы носят локальный несистемный характер и неэффективны в условиях существующей системы ценообразования на продукцию военного назначения и неудовлетворительного финансового состояния предприятий. Не лучшим образом обстоит дело с привлечением частных инвестиций и использованием венчурного капитала [11, с. 16].

Несмотря на то, что «укрепление роли государства и совершенствование государственно-частного партнерства» определено одним из приоритетов устойчивого развития ОПК в целях обеспечения национальной безопасности [12], собственные средства оборонных предприятий, направляемые на финансирование технологических инноваций, составляют более 80 % от общей суммы затрат, а средства федерального бюджета – менее 10 %. Доля средств местных бюджетов и внебюджетных фондов в структуре затрат на технологические инновации крайне незначительна [13, с. 11].

Вызывает также беспокойство наметившееся в последние годы снижение интереса частного бизнеса к инвестициям в сфе­ру науки и инноваций, основным источником финансиро­вания которой остается федеральный бюджет. Так, по дан­ным Росстата, доля средств предпринимательского сектора в финансировании науки составляет сегодня в России 27,2%, тогда как аналогичный показатель в США –  59,1%, в Германии –  65,6 %, в Японии –  76,1% [14, с. 318]. Иностранные инвестиции в технологическое перевооружение предприятий оборонных секторов практически отсутствуют.

Кроме того, остроту проблем финансового обеспечения научно-технологического развития российского ОПК усиливают следующие обстоятельства.

1.       Несвоевремен­ная оп­лата продукции со стороны Министерства обороны РФ и других государственных заказчиков. Данное обстоятельство приводит к резкому сокращению оборотных средств предприятий ОПК, а также к образованию задолженности предприятий по расчетам с соисполнителями работ, с рабочими и служащими по заработной плате, с бюджетом и обязательными отчислениями в фонды различных уровней.

2.       Низ­кое качество плани­рования программных мероприятий по государственному оборонному заказу. Большое количество позиций ГОЗ требует корректировки уже спустя 2-3 месяца после его утверждения, что сказывается на ритмичности и эффективности работы оборонных предприятий. При этом реальная оценка возможностей ОПК по выполнению заданий ГОЗ осуществляется только на этапе его исполнения [15].

3.       Рост тарифов естественных монополий, а также связанный с этим рост стоимости материалов и комплектующих, приводит к тому, что оборонные предприятия вынуждены либо работать на грани нулевой рентабельности, либо производить меньше продукции, т. е. увеличивать ее стоимость.

4.       Физическое и моральное устаревание основных производственных фондов ОПК. Степень износа машин и оборудования в оборонно-промышленном комплексе, составляет около 70%, а в отдельных отраслях, например, в промышленности боеприпасов, электронной промышленности, достигает 80% [16, с.66]. Более 40% технологического промышленного оборудования имеют возраст свыше 20 лет. На протяжении более десяти последних лет темпы ежегодного обновления основных фондов в ОПК не превышали 1%, в то время как потребность в их замене, диктуемая научно-технологическим прогрессом и конкуренцией, составляла 10% (в научно-экспериментальной базе – не менее 15%, а в некоторых ее секторах – до 30% в год) [17]. Доля оборудования, имеющего прямое от­ношение к исследова­ниям и разработкам, снизилась за последние 10 лет с 69,3% до 35% [18, с. 342]. Фондовооруженность россий­ского на­учного со­трудника в 25 раз ниже американского и в 15 раз – ев­ропейского [19, с. 66].Как следствие, Россия в отдельных отраслях промышленности отстает по произво­дительности труда от ве­дущих индустриальных государств в 20 раз, а в высокотехнологичных производствах ОПК – более чем в 5 раз [16, с.66].

5. Недостаток собственных средств предприятий. В связи с ростом цен на ресурсы естественных монополий и комплектующие, а также из-за необходимости содержания мобилизационных мощностей и не переданных в муниципальную собственность объектов жилого фонда и социальной инфраструктуры, неритмичности получения средств на оборонные заказы и экспортные контракты предприятия вынуждены брать кредиты под высокие проценты, что приводит к задолженности, составляющей иногда до 20 % от объема финансирования гособоронзаказа.

6. Неэффективное использование основных производственных фондов оборонных предприятий –  их общая загрузка составляет менее 30 % [20, с. 18]. При этом вклад оборонного заказа составляет 25–30 % этой загрузки. Большая часть предприятий обременена значительными мобилизационными заданиями. Очевидно, недозагруженность производственных мощностей ОПК приводит к тому, что их основная часть представляет собой «обузу» для ГОЗ, так как накладные расходы по содержанию незагруженных мощностей включаются в себестоимость продукции, что, естественно, приводит к повышению ее цены.

Средняя рентабельность производства в ОПК составляет 5–6 % (по мнению экспертов, она должна быть минимум 15 %) [13, с.5]. Здесь следует отметить, что в настоящее время предложен порядок определения прибыли на продукцию, производимую в рамках государственного оборонного заказа, – 20 % от собственных затрат предприятия и 1 % от привнесенных затрат. Однако специалисты считают, что для предприятий ОПК, продукция которых состоит на 80–90% из комплектующих, рентабельность в этом случае составит менее 5 %.

Вследствие этого производство ВВСТ пока является убыточным на каждом шестом предприятии, гражданской продукции – на каждом третьем. Основными причинами являются низкая серийность выпускаемой продукции и рост себестоимости при вынужденном сдерживании отпускных цен.

7. Низкая рентабельность и, соответственно, прибыль сужают возможность предприятий инвестировать средства в развитие производства. Структура инвестиций в техническое перевооружение оборонных предприятий выглядит следующим образом: собственные средства предприятий составляют 75%, бюджетные средства – 20%, привлеченные – 5%. В то время как для развития основных фондов предприятий ОПК на базе современных технологий инвестиции, по мнению экспертов, должны иметь следующую структуру: 46,7% – собственные средства предприятий, 29,9% – бюджетные средства, 23,4% – привлеченные [13, с. 6]. В результате, господствующими в большинстве отраслей производства являются третий и четвертый технологический уклады. По оценкам специалистов, примерно 50% промышленного производства относится к четвертому технологическому укладу, 4% – к пятому и менее 1% – к шестому [21, с. 18]. Из общего количества передовых производственных технологий на предприятиях военно-ориентированных отраслей почти половина (47,7%) была введена в эксплуатацию десять лет назад и ранее.

8. Неспособность ряда предприятий ОПК представить расчеты обоснованно заявленных цен комплектующих. Проведенный Минобороны России анализ цен, заявляемых оборонными предпри­ятиями при формировании ГОЗ, показывает, что при­рост цен на продукцию военного назначения составляет 15-20% в год. Это превышает официальные индексы цен производителей, ус­тановленные Минэкономразвития России, в 2-3 раза [8, с. 27]. Простая арифметика – прирост цен на продукцию военного назначения на уровне 20% в каждый год увеличит стоимость изделий за 5 лет в 2 раза. При этом закупаемое ее количество сократится, а техниче­ские характеристики останутся на прежнем уровне, что неприемлемо в ус­ловиях переоснащения Вооруженных Сил новыми образцами.

9.  Снижение качества ВВСТ, поставляемых в Вооруженные Силы и на экспорт, порождающее рекламационные расходы и штрафы, обуславливающее разрывы контрактов и проигрыши конкурсов на поставку, ухудшение ценовых условий их заключения. Количество рекламаций в 2012 г. по сравнению с 2011 г. возросло на 40%. Справедливости ради, необходимо отметить, что принятые Минобороны РФ меры по восстановлению статуса и численности военной приемки привели к устойчивому снижению количества рекламаций на одно гарантийное изделие: если в 2011 и 2012 гг. одна рекламация приходилась на 10 гарантийных изделий, то в 2013 и 2014 гг. этот показатель при значительном росте объемов ГОЗ снизился до уровня одной рекламации на 13 и 14 изделий соответственно [22, с. 98]. Вместе с тем, следует иметь ввиду, затраты на устранение дефектов в ходе производства, испытания и эксплуатации продукции военного назначения доходят до 50% от общего объема затрат на ее изготовление, в то время, как в экономически развитых странах этот показатель не превышает 20%.

Среди основных причин снижения качества, кроме вышеуказанных, необходимо выделить: несоблюдение требований конструкторской документации (25%), несоблюдение технологических процессов и технологий сборки (40%) [8, с. 28],  нарушение технологий проведения испытаний разрабатываемых и производимых систем ВВСТ; неудовлетворительный уровень внедрения современных стандартов управления качеством; и, как ни парадоксально, небольшие объемы партий изготавливаемой продукции.

В частности, до 70% госстандартов, регламентирующих требования к обеспечению качества ВВСТ, не отвечают требованиям международных норм, активно применяемых в зарубежных странах не только в военном, но и в гражданском секторах промышленности.

Обращает на себя внимание и предельно низкий уровень исполь­зова­ния современных информационных технологий для сопро­вождения науко­емкой продукции на всех этапах ее жизненного цикла (ИПИ-тех­нологий) на пред­приятиях ОПК, пытающихся экономить даже на закупках лицензион­ного программного обеспечения, что совершенно не допустимо, поскольку может повлечь сбои в работе техники в самый ответственный момент. Между тем, разработка и использование ИПИ-технологий, позволяют, по оценкам американских экспертов, значительно повысить качество продукции, сократить сроки проведения исследований и разработок на 30-40%, уменьшить затраты на производство и закупку военной продукции на 30%, снизить стоимость эксплуатации сложной техники, сократить сроки закупки запасных изделий – на 22%, а также в 9 раз уменьшить время, необходимое для корректировки и взаимной увязки проектов [17]. Тем самым на 60-70% сокращается время вывода на рынок новейших образцов продукции, повышается экономическая эффективность производства.

10. Имеющее место в настоящее время снижение объёмов финансирования НИОКР в рамках государственного оборонного заказа приводит к тому, что приоритетные с точки зрения национальной безопасности разработки предприятия вынуждены осуществлять из собственных средств. При этом предлагаемые предприятиями образцы ВВСТ, созданные предприятиями в ходе инициативных НИОКР, оказываются невостребованными в силу отсутствия со стороны госзаказчика чётких требований по параметрам и характеристикам перспективных изделий на начальных стадиях жизненного цикла ВВСТ.

11. Созданные к настоящему времени институты развития государственно-частного партнерства (Инвестиционный фонд РФ, Фонд перспективных исследований, государственные корпорации, Российская венчурная компания и т. п.) не задействованы системным образом. Многие институты ГЧП не зарабо­тали в пол­ную силу по причине недостаточ­ной проработанности правовых норм, отсутствия правоприменительной практики и четкого понимания бизнесом перспективности таких взаимодействий. Во много это являлось следствием общесистемных недостатков научно-технической и инновационной политики, таких как противоречие между формальным наличием различных институтов, в том числе доказавших свою эффективность за рубежом, и их реальным содержанием (так называемая «инфля­ция поня­тий»); воплощение большинства начинаний в набор точечных, не связанных между собой мер.

Очевидно, что без решения проблемы финансового обеспечения военных НИОКР трудно ожидать запланированный рост инновационной активности предприятий ОПК: с примерно 11% в 2014 г. до планируемых 17-20% к 2020 г.

Практика зарубежных стран показывает, что эффективность использования средств федерального бюджета, предназначенных для научно-технологического развития ОПК, может быть существенно повышена путем развития новой формы взаимодействия государства и бизнеса – контракта жизненного цикла (далее – КЖЦ).

Суть контрактов жизненного цикла состоит в том, что производитель не только разрабатывает, производит и продает готовое изделие, но и полностью обслуживает его: ремонтирует, содержит, обучает пользователей и модернизирует продукцию военного назначения по мере ее устаревания.

К потенциальным выгодам и преимуществам внедрения контрактов жизненного цикла для организаций ОПК следует отнести:

отсутствие риска спроса на выпускаемую и поставляемую заказчику продукции военного назначения;

миними­зацию затрат на выпол­нение контракта в связи с более эффективным использованием производственных мощностей, персонала и иных ресурсов организаций ОПК благодаря экономии от масштаба, а также высокой доступности данных факторов производства на всех стадиях проекта;

свободу в выборе проектных и технических решений, самостоятельность в разработке методов достижения определенных в контракте жизненного цикла функциональных показателей. Данное преимущество, помимо прочего, мотивирует предприятия ОПК к внедрению передовых технологий в создание перспективных ВВСТ;

расширение возможностей предприятий ОПК в получении кредитов, так как банковские организации в состоянии прогнозировать финансовые возможности своих потенциальных должников на длительную перспективу;

обеспечение предприятий ОПК заня­тостью и полу­чение ими возможности плани­ровать загрузку производственных мощностей на период эксплуатации выпущенной и поставленной заказчику продукции военного назначения.

В свою очередь, Министерство обороны РФ, как государственный заказчик, получает в результате использования данной формы контрактации:

– рост боеготовности и боеспособности за счет улучшения надежности и других эксплуатационных характеристик ВВСТ, гарантированного снабжения, непрерывного обновления техники;

– – сокращение стоимости жизненного цикла (ЖЦ) ВВСТ, в том числе капитальных затрат на инфраструктуру, постоянных и переменных эксплуатационных расходов, логистических издержек.

Вместе с тем, несмотря на то, что сегодня отечественная правовая система предоставляет определенные возможности для практического применения КЖЦ для ВВСТ, разрабатываемых и реализуемых в условиях тесного взаимодействия государства  и частного бизнеса, широкомасштабные инициативы России в данном направлении в существенной степени блокируются пробелами и «узкими местами» в законодательной базе. Это, в свою очередь, может привести к проблемам своевременности и качества поддержания ВВСТ в требуемом для применения по целевому назначению состоянии, неэффективному расходованию бюджетных средств. С целью решения существующих проблем представляется целесообразным внесение соответствующих изменений в Гражданский кодекс РФ, иные законодательные акты, а также издание подзаконных нормативных правовых актов в части регулирования применения контрактов жизненного цикла для вооружения, военной и специальной техники.

Литература

1.       Стратегический ответ России на вызовы нового века / под общ. ред. Л.И. Абалкина. – М.: Экзамен, 2004. – 608 с.

2.       Wald S. The Research System. V.1: France, Germany, United Kingdom. Paris: OKCD, 1972.

3.       Миндели, Л.Э. Научно-технический потенциал России / Л.Э. Миндели, Г.С.  Хромов. ЧастьІІ. – М.: ЦИСН, 2003. – 222 с.

4.       Bowns S. and Gebicke S. From R&D investment to fighting power, 25 years later / McKinsey on Government. Spring 2010. С. – 70-75.

5.       Арсланов, Х.А. Актуальные научно-практические  проблемы развития ОАЦСС  ВС РФ /Арсланов Х.А., А.М. Лихачев // Тематический сборник «Связь в Вооруженных Силах Российской Федерации – 2015» (11-й выпуск). – М. 2015. – С. 29-36.

6.       Ежегодник СИПРИ 2001. Вооружения, разоружение и международная безопасность. – М.: Наука, 2002. – 1047 с.

7.       Тищенко, Г.Г. Повышение экономической эффективности военного строительства в США / Г.Г. Тищенко. – М.: РИСИ, 2004. – 397 с.

8.       Состояние и проблемы модернизации военно-промышленного комплекса Российской Федерации, 16 февраля 2012 г.: парламентские слушания. – М.: Издание Совета Федерации. – 120 с.

9.       Караваев, И.Е. Об основных итогах развития ситуации в оборонно-промышленном комплексе в 2013 году и основных задачах на ближайшую перспективу / Караваев И.Е. //  Федеральный справочник «Оборонно-промышленный комплекс России». – 2014. – С. 219-227.

10.  Доклад о целях и задачах Минпромторга России на 2015 год и основных результатах деятельности за 2014 год. С. 94-95 [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://minpromtorg.gov.ru/common/upload/files/docs/Doklad_o_ tselyakh_ i_zadachakh_Minpromtorga_ Rossii..pdf

11.  Егоров, Г.Н. Что показал комплексный сопостовительный анализ мирового опыта и отечественной практики регулирования инновационной деятельности в оборонно-промышленном комплексе России? /  Г.Н. Егоров, Э.К. Тедеев, А.Н. Умнов // Системы и средства связи, телевидения и радиовещания. – 2012. – № 1,2. – С. 14-18.

12.  Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года [Электронный ресурс]: утверждена Указом Президентом РФ 12 мая 2009 г. № 537. – Доступ из справ.-правовой системы «Консультант Плюс».

13.  Лавринов, Г.А. Инновационный потенциал российского оборонно-промышленного комплекса /  Г.А. Лавринов, Е.Ю. Хрусталёв, А.А. Косенко // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. – 2013. – № 22 (211). – С. 2-14.

14.  Россия и страны мира. 2014.: Стат.сб. / Росстат. – M., 2014. – 382 c.

15.  Губарев, В. Путь «догоняющего развития» – не для «оборонки» / В. Губарев // Авиапанорама. – 2010.  –  № 5-6.

16.  Оборонная мощь России (прошлое, настоящее, будущее).  –  М.: Военный парад, 2009. – 512 с.

17.  Викулов, С.Ф. Российский оборонно-промышленный комплекс: финансово-экономический и институциональный анализ / С.Ф. Викулов, Е.Ю. Хрусталев // Аудит и финансовый анализ. – 2010. – №1.

18.  Гуляев, А.В. Научно-технические и производственно-технологические возможности ОПК по развитию системы вооружения ВС РФ / А.В. Гуляев // Федеральный справочник «Оборонно-промышленный комплекс России». – 2013. –  С. 341-344.

19.  Московский, А.М. Военно-техническая политика государства: современный этап и тенденции развития / А.М. Московский. – М.: Военный парад, 2006. – 304 с.

20.  Косенко, А.А. Активизация инновационной деятельности в оборонно-промышленном комплексе / А.А. Косенко, Ю.М. Топорова // Вооружение и экономика. – 2009. – № 4 (8). – С. 14-28.

21.  Институциональные проблемы технологической модернизации российской экономики / Г.В. Артамонов, А.В. Кольцов, В.И. Косарев, Е.А. Наумов, С.Ф. Остапюк // Информационно-аналитический бюллетень. – 2010. – № 6. – 46 с.

22.  Шойгу, С.К. Техническое оснащение Вооруженных Сил РФ – первоочередная задача оборонно-промышленного комплекса страны / С.К. Шойгу // Федеральный справочник «Оборонно-промышленный комплекс России». – 2015. –  С. 97-99.

References

1. Strategic Russia's response to the challenges of the new century / under total. Ed. L.I. Abalkina. – M .: Examination, 2004. – 608 p.

2. Wald S. The Research System. V.1: France, Germany, United Kingdom. Paris: OKCD, 1972.

3. Mindeli, L.E. Scientific and technical potential of Russia / L.E. Mindeli, G.S. Khromov. Part II. - M .: CSRS, 2003. – 222 p.

4. Bowns S. and Gebicke S. From R & D investment to fighting power, 25 years later / McKinsey on Government. Spring 2010. Р. 70-75.

5. Arslanov, H.A. Recent scientific and practical problems of the Armed Forces OATSSS / H.A. Arslanov, A.M. Likhachev // Topical book "Communication in the Armed Forces of the Russian Federation – 2015" (11th edition). – M. 2015. – P. 29-36.

6. SIPRI Yearbook 2001. Armaments, Disarmament and International Security. - M .: Nauka, 2002. – 1047 р.

7. Tishchenko, G.G. Increase of economic efficiency of military construction in the United States / G.G. Tishchenko. – M .: RISS, 2004. – 397 p.

8. Condition and problems of modernization of the defensive industrial complex of the Russian Federation on 16 February 2012 .: parliamentary hearings. – M .: publication of the Federation Council. – 120 р.

9. Karavaev, I.E. On the main results of the developments in the defense industry in 2013 and the main tasks for the near future / Karavaev I.E. // Federal reference book "Defense industry of Russia." – 2014. – Р. 219-227.

10. Report on the goals and objectives of Russian Industry and Trade in 2015 and the main results of operations for 2014. P. 94-95. [electronic resource]. Access: http://minpromtorg.gov.ru/common/upload/files/docs/Doklad_o_tselyakh_i_zadachakh_ Minpromtorga_ Rossii.pdf

11. Egorov, G.N. That compares analysis revealed a complex international experience and domestic practice management innovation in the military-industrial complex of Russia? / G.N. Egorov, E.K. Tedeev, A.N. Umnov // systems and communications, television and radio. – 2012. – № 1,2. – Р. 14-18.

12. The National Security Strategy of the Russian Federation until 2020 [electronic resource]: approved by Presidential Decree May 12, 2009 № 537. – Access from sprav. legal system "Consultant Plus".

13. Lavrinov, G.A. The innovative potential of the Russian military-industrial complex / G.A. Lavrinov, EJ Khrustalev, AA Kosenko // National interests: priorities and security. – 2013. – № 22 (211). – P. 2-14.

14. Russia and the countries of the world. 2014 .: Stat.sb. / Rosstat. M., 2014. 382 р.

15. Gubarev, V. Way "catch-up" - not to "defense" /  V. Gubarev // Aviapanorama. – 2010. – № 5-6.

16. The defense might of Russia (past, present, future). – M .: Military Parade, 2009. - 512 p.

17. Vikulov, S.F. The Russian military-industrial complex: Finance and Economics and institutional analysis / S.F. Vikulov, E.J. Khrustalyov // Audit and financial analysis. – 2010. – №1.

18. Gulyaev A.V. Scientific and technical and industrial and technological capabilities for the development of the defense industry of Russian Armed Forces / A.V. Gulyaev // Federal reference book "Defense industry of Russia". – 2013. – Р. 341-344.

19. Moscowskij, A.M. The military-technical policy of the state: the modern stage and trends of development / A.M. Moscowskij. – M .: Military Parade, 2006. – 304 p.

20. Kosenko, A.A. Activation of innovative activity in the military-industrial complex / A.A. Kosenko, Y.M. Toporova // Arms and the economy. – 2009. – № 4 (8). – Р. 14-28.

21. Institutional problems of technological modernization of the Russian economy / G.V. Artamonov, A. Koltsov, V.I. Kosarev, E.A. Naumov, S.F. Ostapyuk // Information-analytical bulletin. - 2010. - № 6. – 46 р.

22. Shoigu, S.K. Technical equipment of the Armed Forces – the primary task of the military-industrial complex / S.K. Shoigu // Federal reference book "Defense industry of Russia". – 2015. – P. 97-99.

  vakperechen

ОБНОВЛЕННЫЙ СПИСОК ВАК 2016 г.
ОТ 19.04.2016  >> ПРОСМОТРЕТЬ
tass
 
ПО ВОПРОСАМ ПУБЛИКАЦИИ СТАТЕЙ И СОТРУДНИЧЕСТВА ОБРАЩАЙТЕСЬ:
skype SKYPE: vak-uecs
e-mail
MAIL: info@uecs.ru
phone
+7 (928) 340 99 00
 

АРХИВ НОМЕРОВ

(01) УЭкС, 1/2005
(02) УЭкС, 2/2005
(03) УЭкС, 3/2005
(04) УЭкС, 4/2005
(05) УЭкС, 1/2006
(06) УЭкС, 2/2006
(07) УЭкС, 3/2006
(08) УЭкС, 4/2006
(09) УЭкС, 1/2007
(10) УЭкС, 2/2007
(11) УЭкС, 3/2007
(12) УЭкС, 4/2007
(13) УЭкС, 1/2008
(14) УЭкС, 2/2008
(15) УЭкС, 3/2008
(16) УЭкС, 4/2008
(17) УЭкС, 1/2009
(18) УЭкС, 2/2009
(19) УЭкС, 3/2009
(20) УЭкС, 4/2009
(21) УЭкС, 1/2010
(22) УЭкС, 2/2010
(23) УЭкС, 3/2010
(24) УЭкС, 4/2010
(25) УЭкС, 1/2011
(26) УЭкС, 2/2011
(27) УЭкС, 3/2011
(28) УЭкС, 4/2011
(29) УЭкС, 5/2011
(30) УЭкС, 6/2011
(31) УЭкС, 7/2011
(32) УЭкС, 8/2011
(33) УЭкС, 9/2011
(34) УЭкС, 10/2011
(35) УЭкС, 11/2011
(36) УЭкС, 12/2011
(37) УЭкС, 1/2012
(38) УЭкС, 2/2012
(39) УЭкС, 3/2012
(40) УЭкС, 4/2012
(41) УЭкС, 5/2012
(42) УЭкС, 6/2012
(43) УЭкС, 7/2012
(44) УЭкС, 8/2012
(45) УЭкС, 9/2012
(46) УЭкС, 10/2012
(47) УЭкС, 11/2012
(48) УЭкС, 12/2012
(49) УЭкС, 1/2013
(50) УЭкС, 2/2013
(51) УЭкС, 3/2013
(52) УЭкС, 4/2013
(53) УЭкС, 5/2013
(54) УЭкС, 6/2013
(55) УЭкС, 7/2013
(56) УЭкС, 8/2013
(57) УЭкС, 9/2013
(58) УЭкС, 10/2013
(59) УЭкС, 11/2013
(60) УЭкС, 12/2013
(61) УЭкС, 1/2014
(62) УЭкС, 2/2014
(63) УЭкС, 3/2014
(64) УЭкС, 4/2014
(65) УЭкС, 5/2014
(66) УЭкС, 6/2014
(67) УЭкС, 7/2014
(68) УЭкС, 8/2014
(69) УЭкС, 9/2014
(70) УЭкС, 10/2014
(71) УЭкС, 11/2014
(72) УЭкС, 12/2014
(73) УЭкС, 1/2015
(74) УЭкС, 2/2015
(75) УЭкС, 3/2015
(76) УЭкС, 4/2015
(77) УЭкС, 5/2015
(78) УЭкС, 6/2015
(79) УЭкС, 7/2015
(80) УЭкС, 8/2015
(81) УЭкС, 9/2015
(82) УЭкС, 10/2015
(83) УЭкС, 11/2015
(84) УЭкС, 11(2)/2015
(85) УЭкС,3/2016
(86) УЭкС, 4/2016
(87) УЭкС, 5/2016
(88) УЭкС, 6/2016
(89) УЭкС, 7/2016
(90) УЭкС, 8/2016
(91) УЭкС, 9/2016
(92) УЭкС, 10/2016
(93) УЭкС, 11/2016
(94) УЭкС, 12/2016
(95) УЭкС, 1/2017
(96) УЭкС, 2/2017
(97) УЭкС, 3/2017
(98) УЭкС, 4/2017
(99) УЭкС, 5/2017
(100) УЭкС, 6/2017
(101) УЭкС, 7/2017
(102) УЭкС, 8/2017
(103) УЭкС, 9/2017
(104) УЭкС, 10/2017
(105) УЭкС, 11/2017
(106) УЭкС, 12/2017
(107) УЭкС, 1/2018
(108) УЭкС, 2/2018
(109) УЭкС, 3/2018
(110) УЭкС, 4/2018
(111) УЭкС, 5/2018
(112) УЭкС, 6/2018
(113) УЭкС, 7/2018
(114) УЭкС, 8/2018
(115) УЭкС, 9/2018
(116) УЭкС, 10/2018
(117) УЭкС, 11/2018
(118) УЭкС, 12/2018
(119) УЭкС, 1/2019
(120) УЭкС, 2/2019
(03) УЭкС, 3/2019
(04) УЭкС, 4/2019
(05) УЭкС, 5/2019
(06) УЭкС, 6/2019
(07) УЭкС, 7/2019
(08) УЭкС, 8/2019
(09) УЭкС, 9/2019
(10) УЭкС, 10/2019
(11) УЭкС, 11/2019
(12) УЭкС, 12/2019

 Федеральная служба по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций

№ регистрации СМИ ЭЛ №ФС77-35217 от 06.02.2009 г.       ISSN: 1999-4516